Осторожно он пристроил свой член куда надо, почувствовал, что он вошел в нее на полдюйма. Жар, исходивший от ее тела, сводил его с ума. Легкие его работали, как кузнечные меха. Пот заливал ему лицо, ее длинные черные как ночь волосы тянулись к нему, как руки, щекотали его.

— О Джейк!

Казалось, ей совсем нечем дышать. Он снова почувствовал, что ее рука тянется к месту их соединения, ухватила его, сжала... Этого он уже не мог вытерпеть. Со стоном он вошел в нее, как кинжал, по самую рукоятку.

Затем она приподнялась... и двигалась над ним, и дразнила его...

Он понимал, что долго не выдержит. Он не хотел, чтобы сладкая мука кончалась, но каждое ее ритмичное движение подымало его на такую высоту блаженства, что он знал, что скоро взорвется. Джейк чувствовал, как трепещет ее плоть, как ее горячий живот прижимается к его животу, как ее пальцы нежно, но все более настойчиво впиваются в его плечи.

Он чувствовал, как блаженство разливается по его телу и как растет его напряжение. Задрожав, он прижал ее к себе изо всех сил.

Поняв, что он кончает, Блисс увеличила ритм, наседая сильнее в конце каждого движения. Их мокрые тела соприкасались все чаще и чаще, и когда они наконец достигли предела, Джейк едва не лишился сознания. Все в нем вдруг распахнулось настежь, и он почувствовал свою полную зависимость от Блисс, но не устыдился этого. Он это принял, как должное.

Он отдавал ей всего себя с такой силой, с таким самозабвением, которого даже не ожидал от себя.

Слившись с ним воедино, Блисс чувствовала, как в ней растет напряжение, требующее выхода. Его дрожь передалась и ей, и она сама была уже на грани, и она еще раз испытала восхитительное чувство разрядки — немного отличное от первого, но не менее острое.

Пожалуй, не только горячая вода, все еще бившая из ситечка душа, нагрела ванную комнату, но и энергия, которая исходила из их переплетенных тел.

А за окном взошла луна, огромная и слегка приплюснутая. Она залила своим светом гору, приглушая огоньки, рассыпанные по ней до самой гавани. Вода мерцала, как дорога, по которой можно было уйти в далекое царство звезд.

Ночью... В своем же городе... Ничего с ним не случится, успокаивал он сам себя.

Он знал, что ему необходимо связаться с Джейком и сообщить ему о том, что он узнал. Любое место, связанное с Куорри, было для него опасно.

Справа от него высилось здание отеля «Сингапур», похожее на улей из стекла и бетона. В окнах горел свет, будто приглашая зайти. Но только не его. Он поспешил вниз по Локхарт-роуд. В залитом ярким светом Ванчае, полном ночных баров, дансингов, кинотеатров, он был в относительной безопасности. Так почему же он вздрагивал?

Он вспомнил, как, сидя за терминалом компьютера, обнаружил, что все поездки Стэллингса так или иначе совпадали по времени с операциями КГБ, преследовавшими непонятные цели, что сразу же после его провалов лидеры оппозиции в посещаемых им странах устранялись, а вовсе не погибали случайно, как сообщалось официально.

Кроме Махмада Аль-Кассара, двойного агента ЦРУ, которого КГБ с удовольствием позволило Стэллингсу убрать.

Похоже, Стэллингсу не приходило в голову, что здесь что-то неладно. Пожалуй, поживи он подольше, он бы разобрался, что к чему. И еще. Дэвид Оу засветил поразительный факт; кто-то из Куорри распорядился убрать Марианну Мэрок еще до того, как была отдана официальная директива найти ее и уничтожить.

Повозившись еще немного с компьютером, он извлек из его памяти еще один поразительный факт: все убийства оппозиционных лидеров совершены одним человеком — Ничиреном.

Ничирен работал на КГБ. А если быть более точным, на отдел внешней разведки. То есть на Даниэлу Воркуту. И все «альтернативные» директивы, поступавшие из Куорри. были тоже на руку Советам. Опять-таки той же Воркуте.

Этого было достаточно для Дэвида Оу.