До сих пор, -добавил про себя Чжилинь. Он взглянул на сгущающиеся тучи. С самого утра шел дождь, но осадки прекратились примерно час назад. Тем не менее темнота была такая, словно солнце уже час заходило, вместо того, чтобы быть в зените. Чжилинь, которого Цунь Три Клятвы научил предсказывать погоду по направлению ветра, уровню влажности и давления, знал, что в ближайшие полчаса пойдет дождь, причем сильный.

Он бросил мрачный взгляд на бескрайние поля, которые надо было пересечь, прежде чем они подойдут к холмам. Две или три крестьянки все еще копались там, подоткнув под бедра свои грязные домотканные юбки. Они утопали по икры в жидкой грязи и одна из них, как заметил Чжилинь, ухнула по колено, когда сошла со своего места. Нет, подумал он, не дойти нам до холмов вовремя. Это же сплошное болото.

И вдруг он так шумно втянул в себя воздух, что Ху в недоумении поднял на него глаза.

— Что с тобой? — спросил он. — Тебе нехорошо?

— Наоборот, — возразил Чжилинь. — Мне никогда не было лучше, чем сейчас.

От возбуждения у него даже голова немного закружилась: адреналин потоками разливался по телу. Он поднялся на ноги.

— Мне кажется, я знаю, как спасти наших людей.

Ху Ханмин тоже выпрямился, забыв про рис.

— То есть?

— Так ты считаешь, что тактика Мао абсолютно правильна? — обратился он к своему старшему товарищу, вместо того, чтобы сразу дать прямой ответ на прямой вопрос.

Ху кивнул.

— Да, считаю.

— Тогда скажи мне, что произойдет, если завяжется бой с частями Чана, когда наши люди частично выберутся из того прохода между холмами, а частично будут следовать через него узкой колонной?

Печать усталости еще больше обозначилась на лице Ху Ханмина.

— Будет много потерь. Много хороших людей отдадут свою жизнь за дело...

— Им не надо будет умирать, — сказал Чжилинь, подчеркивая каждое слово.

Ху промолчал, ожидая объяснений.

— Посмотри на женщин на рисовом поле, — указал Чжилинь. — Видишь, как медленно они двигаются?

— Это женщины, — заметил Ху, — а не мужчины. Тем более, не солдаты.

— Эти женщины выносят без всяких жалоб вдвое большую нагрузку, чем выпадает на долю солдата, — возразил Чжилинь. — И тем не менее, им трудно передвигаться по полю. Оно превратилось в сплошное болото.

— Да, это верно. — Ху печально кивнул головой. — Это очень замедлит наше продвижение.

— А ведь в ближайшее время опять дождь пойдет. Я чую его приближение. — Чжилинь повернулся и посмотрел Ху Ханмину прямо в глаза. — И если уже теперь поле практически непроходимо, то подумай, каково там будет через шесть часов, когда сюда пожалуют солдаты Чана! И еще учти, что они там окажутся после многодневного перехода, и им придется чапать по этой грязи! Ху смотрел на него, пока еще ничего не понимая.

— А им придется чапать, мой друг, если мы не выйдем им навстречу. Если мы не покинем свои позиции до тех пор, пока они не увязнут здесь на поле. А потом мы навалимся на них всей мощью.

Ху молчал, не сводя глаз с Чжилиня.

— Кроме того, — добавил Чжилинь, чтобы окончательно сразить Ху Ханмина, — мы будем драться на глазах крестьян, с которыми трудились бок о бок. Они увидят, как мы умеем защищать их свободный труд. Ты можешь предугадать их реакцию? Я могу. Они все станут нашей опорой здесь. Имя Мао станет легендарным в их устах.

Ху медленно кивнул, переваривая сказанное Чжилинем.

— А ведь это верно.