— А ведь это верно. — Он задумчиво потянул себя за нижнюю губу. — Превосходный план. Пойдем, я отведу тебя к Мао.

Чжилинь покачал головой.

— Это не план, а всего лишь идея. Ее надо защищать, а времени нет. Вы с Мао близки. Он может не послушать меня, но тебя-то он точно выслушает.

— Хорошо, — согласился Ху. — Но я скажу ему, чья это идея.

— Главное, убеди его в ее разумности, — сказал Чжилинь, — Этого будет достаточно.

Мао был в курсе всего этого, но позволял молве расти и шириться. Чем с большим числом противника его людям пришлось якобы сражаться, тем большая им слава и честь. Пусть себе гордятся, облегчая ему процесс рекрутирования новобранцев.

Он также знал, что план принадлежал не ему. Никто в его армии не знал об этом, кроме Ху. Да еще человека, которого эта прекрасная мысль осенила. Поскольку, несмотря на протесты Чжилиня, Ху Ханмин все-таки упомянул его имя.

Через некоторое время перед Мао встала дилемма, как поступить с тем человеком. Раскрыть его анонимность перед всеми — значит потерять собственное лицо, а сделать вид, что ничего не произошло, — и того глупее. У человека явно светлый, аналитический ум, который можно с пользой употребить в государственных делах.

И вот однажды он вызвал к себе Чжилиня. Ху Ханмин, приведший его к коммунистическому лидеру, был немедленно отпущен.

— Ши Чжилинь, — начал Мао, — последнее время я часто слышу ваше имя.

— Не знаю, чем я удостоился такой чести. Мао рассеянно кивнул. Не в его правилах было показывать человеку, что он в нем заинтересован.

— Ху Ханмин о вас очень высокого мнения. Во время всего этого предварительного зондирования Мао ни разу не посмотрел прямо на Чжилиня. Он все расхаживал взад и вперед по помещению, которое ему оборудовали в пещере под кабинет. У него, как Чжилинь не преминул отметить про себя, был беспокойный дух истинного революционера. Интересно, каким образом он заставлял себя сидеть на полях Хунаня столько времени, когда ему трудно усидеть на одном месте даже пять минут? Наверно, это стоило ему огромных усилий. А теперь вот они обживали пещеру в провинции Юньнань, прямо как летучие мыши.

— Я полагаюсь на суждение Ху Ханмина. — Мао сделал картинный жест правой рукой. — Я хочу, чтобы он подыскал вам место при штабе.

— Как вы полагаете нужным, товарищ Мао, — ответил Чжилинь, подумав, что в эту игру можно играть и вдвоем.

Мао бросил на него быстрый взгляд.

— Мы с вами еще не раз увидимся. Если вас интересуют вопросы военной стратегии, то мы могли бы как-нибудь сыграть в вэй ци.

—Сбольшим удовольствием, — откликнулся Чжилинь, ничем не выдав, что он понял намек на предложенный им в провинции Хунань план, который Мао выдал за свой собственный.

Чжилинь в самом деле был мастером по этой части. Афина просвещала его достаточно по вопросам христианской религии и, конечно, рассказывала ему о царе Соломоне. Чжилиню тогда страшно понравилась эта история. Он сам всегда с большим удовольствием решал задачки подобные этим. И не тщеславие подталкивало его к сравнению себя с библейским мудрецом. Просто у него были так устроены мозги.

В один из ветреных дней, когда пещера больше походила на пчелиный улей, привлекая людей со всего нагорья, к Чжилиню привели женщину.

Время близилось к закату. Во всех углах горели керосиновые лампы, но из-за сквозняков язычки пламени постоянно колебались под стеклом, делая чтение практически невозможным.

Помощник Чжилиня, интеллигентный молодой человек, разделявший многие из его идей, представил ее.

— Это Цин Мин, товарищ Ши, — сказал он и стоял рядом с ней, пока настойчивый взгляд Чжилиня не заставил его удалиться.