— Ты уверена в своих информаторах? — спросил он, открывая глаза.

— Насчет Камсанга?

Мысли ее все еще были далеко.

— Да.

— Послушай, Юра, у тебя есть хоть какой-нибудь опыт обработки разведданных?

— Я служил в армии, — ответил он, — и это моя военная специальность.

Он произнес это таким тоном, словно другие военные специальности не стояли ни гроша.

— Тогда ты должен знать, что эта работа не похожа на гадание на кофейной гуще, — сказала она. — И это не копание в бычьем кишечнике, которым занимались римские авгуры. Агентурная сеть создается годами, а потом еще требуется масса времени, чтобы разместить ее на местности так, чтобы она полностью слилась с ней. Как насекомые в траве... Когда это сделано и сеть заработала, ты начинаешь получать информацию, проверяя каждую крупинку на лакмусовой бумажке, как химик. — Она откинула назад пряди золотых волос, пригладив их рукой. — Но на этом аналогия кончается. К точным паукам шпионаж все же отнести нельзя.

Она немного помолчала, запрокинув голову на подушку, с удовольствием ощущая затылком ее мягкость.

— Главное, не пускать дело на самотек. С самого начала внедряешь в каждую ячейку сети своего наблюдателя, совершенно независимого от остальных. Ну и еще надо позаботится о поддержке для каждой ячейки. В функции этих служб входит проверка сведений, полученных агентурной сетью. Они тоже независимы, как ты, вероятно, уже догадался.

— Ты мне рассказываешь об этом, чтобы показать, насколько надежна твоя информация? — спросил Лантин.

— Нет, — ответила она. — Для того, чтобы показать, почему она такая надежная.

— Именно это, — сказал он, — и привлекает меня в тебе. — Он заглянул в ее серые глаза, впервые заметив в них крохотные вкрапления коричневых пятнышек. — Ты основательная, и, главное, бесстрашная женщина.

— Иногда бесстрашие бывает глупым.

Он прикоснулся к ее руке, причем без всякой задней мысли, что редко с ним бывало.

— Я не это имел в виду.

— Бесстрашная Даниэла, — сказала она, желая одновременно и позлить его, и раззадорить, — крутит напропалую со своим старшим по службе и с крестным отцом из Политбюро.

— С кем, с кем?

— Будто не слышал?

— Это ты меня с кем-то путаешь, — усмехнулся он. — Вот гене...

Даниэла зажала ему рот ладонью. Он отвел ее руку в сторону.

— Не смей этого делать! Сколько раз тебя предупреждал!

Даниэла не жалела, что разозлила его. Она это сделала умышленно, зная, что в таком состоянии он более податлив.

— А повежливее нельзя ли? — взвизгнула она и влепила ему пощечину.

Ее злость выглядела вполне естественной. Схватив ее за руку, он так ее вывернул, что Даниэла вынуждена была повернуться к нему всем телом. И тотчас же почувствовала, как его жесткое колено внедряется между ее ног. Волосы ее упали на лицо, рассыпались по подушке золотой волной, сверкая в солнечных лучах таинственным металлическим блеском.

— А может быть, меня привлекает в тебе еще больше то, что ты такая сильная, — прошептал он ей в самое ухо.

— Ты мне делаешь больно.

Ей надо было, чтобы он ей поверил именно сейчас, пока боль еще достаточно терпима.