Блисс была необычайно проворной, но Джейк обладал большей силой и, главное, выносливостью. Он быстро добрался до верха, снял хлебец с пики, зажал его в зубах и скользнул вниз по шесту. На земле его встретили криками одобрения и поздравлениями. Блисс смогла забраться только на три четверти шеста, но силы ее оставили, и она была вынуждена вернуться не солоно хлебавши.

Джейк выбрался из толпы к расстроенной Блисс и отломил ей половину своего трофея. Она отказывалась, не желая брать.

— Это будет означать, что ты оставляешь себе только половину удачи, которую ты заслужил, — сказала она. Джейк пожал плечами.

— Мне кажется, удачей надо делиться, — возразил он, заставляя ее принять свою половину. — Может быть, тогда она будет умножаться.

Блисс понравилась эта идея, и она со спокойной совестью вонзила зубы в аппетитно пахнущий хлеб. Конечно, они опоздали на последний паром на Остров. Джейк позвонил домой, объяснил матери, где они, и назвал имена детей, которые были с ним, чтобы их родители не волновались. Мать говорила по телефону спокойным голосом, хотя Джейк отлично понимал, как она беспокоилась с наступлением сумерек.

В связи не по сезону жаркой погодой можно было не беспокоиться о крыше над головой. Празднества закончились. Внутри бамбуковых шатров остались только боги из папье-маше, которые стояли, уставившись в темноту ничего не видящими глазами. Дети улеглись где попало и скоро уже все спали.

Джейк и Блисс устроились рядышком и тоже задремали, но спустя некоторое время что-то разбудило Джейка. Он открыл глаза, ожидая повторения этого странного звука. Может быть, это ему только приснилось? Никого рядом с ним не было. Темнота кромешная. Факелы уже давно потухли и лишь слегка чадили, изредка испуская искры. Яркие, как алмазы, звезды смотрели на него с небес с сюрреалистичностью глаз дракона.

Опять этот же звук.

Он повернул голову. Вроде бы звук доносился из теней внутри шатра. Осторожно, отодвинув руку Блисс, обвившуюся вокруг его талии, Джейк поднялся. Осторожно двинулся по направлению к шатру.

Войдя внутрь, он обошел статуи, заглянул в каждый угол. Может быть, какая-нибудь собака?Ничего. Похоже, только он один и не спал на всем острове.

Собираясь уже уходить, он уловил какое-то движение и взглянул вверх. Вроде бы одна из статуй пошевелилась. Но такое невозможно! Они же из папье-маше! И тем не менее... Голова воителя-бога наклонилась будто для того, чтобы лучше рассмотреть Джейка.

— Похоже, ты знаешь меня! — раздался голос. Джейк так и подскочил. Неужели этот бог заговорил с ним?

— Ты что, язык проглотил, головастик?

— Я... — Джейк со страхом смотрел вверх. — Ты не можешь ожить. Я сам видел, как тебя делали.

— Ты видел, как делали мой образ. Я поселился в нем.

— Ты сделан из бумаги и клея, — настаивал Джейк.

— О, дитя прагматического века! Неужели в мире не осталось места для чуда? — С этими словами бог-воитель пошевелил рукой. — Ну как, видишь?

Джейк встал на цыпочки, дотянулся до пальцев бога и, ухватившись за них, изо всех сил потянул их, пока вся рука не отвалилась и не упала рядом с ним на землю.

— Бог, бог! — проворчал Джейк. — Какой такой бог? Я знаю одного только Бога.

Тени качнулись, доспехи воителя раскрылись, и из пустого туловища идола вышел человек.

— Одного Бога? — переспросил он, наморщив лоб. — Кто тебе это сказал, головастик? Это не по-китайски.

— Мои родители.