— Мои родители.

Человек спустился на землю и уселся на ногу идола из папье-маше. У него было узкое лицо и высокий лоб. Остатки волос на голове зачесаны назад и собраны в пучок, как на картинках в книгах по истории. У Джейка была такая.

— Я Джейк, — представился мальчик. — Джейк Мэрок.

— Еврей, — негромко сказал китаец. — Ты из еврейской семьи, да? Джейк кивнул.

— А у тебя есть имя? — спросил он.

— Фо Саан.

Джейк внимательно посмотрел на мужчину.

— Фо Саан значит «вулкан».

— Вот как? — Фо Саан посмотрел на мальчика. — А твое имя что обозначает?

— Не знаю.

— А пора бы и знать...

Голова была тяжелая от жара бани и от воспоминаний. Он запутался в паутине мыслей, с трудом двигаясь от одной сверкающей нити к другой, не в силах постичь общий замысел этого хитросплетения. Но он никак не мог отделаться от мысли, что его спасение зависит оттого, сумеет ли он разгадать этот замысел и заставить его работать на себя.

Джейк опять закрыл глаза, погружаясь в прошлое. Фо Саан был художником, и другого такого художника Джейк не встречал ни до того, ни после. Фо Саан знал все на свете. Например, про океан. Он рассказал Джейку, почему вода в океане вечно меняет свой цвет. Он описал ему процессы слияния моря с сушей, показал, как мучительно трудно подымаются из глубины океана скалы.

Джейк скоро понял, в чем секрет силы Фо Саана:

этот человек знал, как использовать в своих целях объективные законы природы.

— Тебя такие вещи интересуют? — спросил его Фо Саан в ту жаркую ночь, когда они познакомились.

Джейк к тому времени уже убедился в том, как трудно расти гвай-лов Гонконге. Конечно, Блисс с ним дружила. Но ведь она была евразийка. Кто еще захочет играть с ней?

Сколько переулков Джейк должен был обходить стороной с тех пор, как в одном из них его здорово отлупили китайцы?

И что же, собственно, Фо Саан предлагал ему понять?

— Если ты берешь в руки оружие, — сказал он ему однажды, — ты должен знать, что это такое и как им владеть.

С этими словами он вынул из ножен длинный меч, лезвие которого было таким тонким, что оно исчезло из глаз Джейка, когда Фо Саан повернул его к нему острием. Это было первое, что он узнал про меч. И много всякого добавилось к этим первым сведениям, прежде чем учитель позволил мальчику хотя бы притронуться к рукоятке меча.

Джейку предстояло научиться дышать, стоять, двигаться, прежде чем он получил оружие в руки. Ему предстояло научиться думать о своем теле, как о целой армии, во главе которой его поставили. Научиться понимать его слабости и силу, его возможности и ограниченности.

Каждый день, придя из школы, он занимался с Фо Сааном, и его тело крепло и растягивалось, мышцы наращивались на костях и жилах. Нельзя сказать, что его родители не замечали происходящих в нем перемен. Совсем напротив, очень даже замечали. Но его матери и в голову не приходило вмешиваться в этот процесс. Она больше опасалась уличных драк, в которые Джейк непременно встревал, и понимала, что если он не научится драться, то пропадет. Возможно, это была не типично родительская реакция на появление бойцовских качеств в сыне, но она была явно нетипичной матерью и с самого начала распознала в сыне уникальную личность, с каждым днем раскрывающую новые грани своего характера, как бутон раскрывает свои лепестки под солнцем.

— Если у тебя есть союзники, — говорил ему Фо Саан, — сплачивай их вокруг себя. Если ты оказался на вражеской территории, не мешкай. Если тебя схватили враги, не дергайся без толку, но сосредоточься и жди, когда представится возможность освободиться.