Чжилинь, предвидя дальнейшее усиление нестабильности в стране, уговорил братьев продать все их земельные участки и, хотя совместный капитал мог бы быть более солидным, если бы они освободились от своей недвижимости попозже, он почувствовал себя увереннее, определив деньги в более надежное место.

Этим местом была, конечно, фирма «Сойер и Сыновья», где доля братьев Ши значительно выросла. С их «братской» помощью эта американская компания расширила свое влияние. С ней теперь соперничать могли только две старейшие британские фирмы.

Брат Чжилиня рос по службе даже быстрее, чем он думал. Отлично разбираясь в людях, Сойер скоро приблизил к себе молодого человека и, когда Чжилинь напомнил ему о его обещании отправить его в Гонконг, сделал это с большой неохотой.

— Он очень ценный работник и может быть полезен здесь, — ворчал он.

— А ты только прикинь, — возразил Чжилинь, — насколько его ценность возрастет, когда он возглавит твое Гонконгское отделение!

Он поднялся с кровати, вышел в прихожую, надевая на ходу халат. Ее уже выводили на улицу двое вооруженных солдат и офицер в форме Национальной армии.

— Что здесь происходит?

— Это вас не касается, — буркнул офицер. — Приказ генерала Чана.

— Она моя жена, — встревожился не на шутку Чжилинь. — Все, что касается ее, касается и меня.

— Это внутренние дела Центрального Комитета Гоминьдана, — заявил офицер, будто повторяя урок, заученный наизусть. — Я не советую вам вмешиваться в них. — Он повернулся на каблуках. — Миссис Ши, следуйте за мной.

— Я должен поговорить с женой, прежде чем она... Но солдаты уже схватили ее и выволокли за дверь.

— Чжилинь! — услышал он ее голос. — Муж мой!

— Подождите! — крикнул он, устремляясь вслед за ними, но офицер остановил его, приставив пистолет к груди.

— Извольте возвратиться в свою комнату, мистер Ши! — приказал он. — Ваша жена вернется после того, как мы уточним некоторые вопросы. Генерал Чан гарантирует, что с ней ничего не случится.

Дверь закрылась за ним.

Когда столбняк прошел, Чжилинь бросился к окну. Он успел увидеть, как солдаты уводили ее в темноту. Прежде чем тоже исчезнуть из поля зрения, офицер взглянул вверх, и его глаза встретились с глазами Чжилиня. Офицер поднял руку с пистолетом, будто салютуя им или предупреждая. Затем и он растворился во тьме.

Чжилинь дрожал как в лихорадке. Сердце болезненно ныло, когда он возвращался в свою комнату, чтобы одеться. И в таком смятенном состоянии был его ум, что он услышал продолжающийся уже минут десять стук в дверь, только когда вернулся в прихожую. Мелькнула мысль, что Май была арестована по ошибке и теперь она вернулась. Он бросился к двери и распахнул ее настежь.

На пороге стоял Ху Ханмин. Лицо его было бело, как лист мелованной бумаги.

— Я только что из штаб-квартиры Партии. У дверей солдаты Чана. Всюду аресты. Если кто пытается сопротивляться, его расстреливают на месте. Как видишь, худшие опасения Май сбылись: Чан принялся за чистку Партии, которую он теперь контролирует полностью. — Ху взглянул на Чжилиня. — А где Май? Боюсь, угроза нависла и над ней.

— Ее увели солдаты. Только что! — Чжилинь схватил своего старшего друга за руку. — Скорее, Ханмин! Мы должны догнать их, пока не поздно!

Они сбежали вниз по лестнице и выскочили на улицу. Фонарь освещал площадку перед домом, а дальше была тьма. Раздавшийся оттуда голос остановил их:

— Куда направляетесь, господа?

Чжилинь узнал голос прежде, чем разглядел его фигуру, вырастающую из темноты.