— Что такое?

— Я тут разговорился на улице с одним парнишкой. Вайм, у него по правде была тяжелая жизнь. — В первый и единственный раз Сэнди назвал меня по имени, хотя я уже давно просил его об этом. — И ему не помешала бы работа.

Я чуть было не засмеялся. Но все-таки удержался — из-за выражения на уродливом лице Сэнди: за всей воинственностью проглядывала такая жгучая надежда и такая уязвимость. Уязвимость? Но ведь Сэнди купил свой билет; он едет дальше.

— Отправь его к Полоцки, — сказал я. — Наверняка там пригодится лишний подмастерье. А теперь, с твоего позволения, я пойду опять работать.

— А вы можете его отвести? — быстро спросил Сэнди. — Это и есть то самое одолжение.

— Сэнди, я ужасно занят. — Я увидел его лицо. — Ну ладно, ладно.

— Слушайте, босс, — сказал Сэнди, пока я выбирался из-за письменного стола. — Помните, вы спрашивали про одну штуку — не было ли у меня в детстве такой?

Я не сразу понял, о чем он.

— Ты про экологариум?

— Угу, он самый. — Сэнди ухмыльнулся. — У этого малого тоже есть такой. Он прямо у двери сидит, снаружи, ждет вас.

— У него с собой экологариум?

Сэнди кивнул.

Я двинулся к двери ангара, представляя себе ребенка, волокущего шестифутовый куб из оргстекла.

На пожарном гидранте у входа в ангар сидел мальчик. Посаженные мною деревья в искусственном дневном свете отбрасывали на него кружевную тень.

Мальчику было лет четырнадцать. Медная кожа, курчавые черные волосы. Я понял, почему Сэнди просил меня пойти с ним. Мальчик сидел сгорбившись, растопырив пальцы ног на широком металлическом основании гидранта. На талии у него был широкий пояс из желтого металла. Золотой.

Мальчик вглядывался в странную штуку из меди и драгоценных камней, висящую на цепочке у него на шее.

— Привет.

Он поднял голову. На иссиня-черных волосах играли солнечные пятна.

— Тебе нужна работа?

Он моргнул.

— Меня зовут Вайм. А тебя?

— Зови меня Ан.

Голос был ровный, отстраненный, с типичными для золотых интонациями.

Я нахмурился:

— Это уменьшительное?

Он кивнул.

— А полное имя как?

— Андрокл.

— А.

Мой старший сын погиб. Я точно знаю — у меня есть куча официальных документов, подтверждающих его смерть. Но иногда мне трудно об этом помнить. И не важно, какого цвета волосы — черные, белые или рыжие.

— Ну что ж, попробуем тебя куда-нибудь пристроить. Пойдем.

Ан встал, не сводя с меня глаз и пряча подозрительность.

— А что это за штука у тебя на шее?

Он покосился на нее и снова на меня:

— Кузен?

— А? — Тут я вспомнил, что это сленг золотых. — А, конечно. Двоюродные братья. Просто братья, если хочешь.

— Брат, — сказал Ан. Улыбка обрушилась на его лицо — молчаливая и мощная, как извержение вулкана; я двинулся к Полоцки, Ан поскакал рядом. — Это экологариум. — Он показал мне штуковину, которая висела у него на цепочке. — Хочешь посмотреть?

Он выговаривал слова кратко, точно и отстраненно. Но уж если у него на лице проявлялись чувства, они были пугающе сильными.

— А, маленький! С микроорганизмами?

Ан кивнул.