А Ли слушала, лежа на больничной койке.

— Спасибо тебе, Бадди, — шептала она, — спасибо.

И ей уже не так сильно хотелось умереть.

Да, и Гоморра…

(Перевод В. Кучерявкина)

И опускаемся в Париже.

Где бежим по Рю-де-Медичи. Бо, Лу и Мюз за оградой, мы с Келли снаружи, корчим рожи через прутья, орем на весь Люксембургский сад в два часа ночи. Наконец сворачиваем к площади перед Сен-Сюльпис, и там Бо чуть не сталкивает меня в фонтан.

Тут Келли замечает, что происходит вокруг нас, хватает крышку от урны, бежит к уличному сортиру и давай колотить по стенам. Оттуда выскакивают сразу пятеро, хотя в самую большую уличную кабинку помещается только четверо.

Тут подходит ко мне какой-то блондинчик, берет за руку и лыбится:

— Слышь, спейсер, тебе не кажется, что вам пора отсюда валить?

Гляжу на его бледную руку: такая нежная на небесном фоне моей формы.

— Est-ce que tu es un frelk?

Он поднимает брови, качает головой.

— Une frelk, — поправляет он. — Нет, приятель. Увы. Ты, похоже, когда-то был мужиком. А теперь… — Он снова лыбится. — У тебя ничего для меня нет. Полиция.

Он кивает в сторону площади, и я только сейчас замечаю жандармов.

— Нас они не трогают. А вот вы тут чужие…

Но Мюз уже орет:

— Эй, пошли! Валим отсюда, быстро!

И отчаливает, не дожидаясь остальных.

И мы снова летим.

И опускаемся в Хьюстоне.

— Вот черт, — говорит Мюз, — центр управления «Джемини»! То есть отсюда все и начиналось? Смываемся, быстро!

Короче, вскакиваем в автобус на Пасадену, потом по монорельсу до Галвестона, а там до Залива рукой подать. Лу тормозит грузовой пикап, а там симпатичная такая парочка…

— Конечно подбросим, спейсеры! Ведь это вы заселяете всякие там планеты, осваиваете и все такое… А значит, для людей доброе дело делаете.

…и мчимся на юг, а у них там еще ребенок в кабине, а мы сидим в кузове, двести пятьдесят миль под солнцем и ветром.

— Слушай, может, они фрелки? — Лу тычет меня локтем в бок. — Ей-богу, фрелки. Может, они сидят там и ждут, когда мы сами предложим.

— И не мечтай. Глупые деревенские ребята, милые — да, но не более.

— Ну и что, что деревенские? Это вовсе не значит, что не фрелки.

— Ты никому не доверяешь, верно?

— Верно.

И снова мы в автобусе, с грохотом мчим по Браунсвилю и через границу в Матаморос. И вот уже прыгаем вниз по ступенькам; пыльный, знойный вечер, кругом полно мексиканцев, и кур, и ловцов креветок с Техасского залива — от них сильнее всего воняет. Ну а мы орем громче всех. Сорок три шлюхи — сам считал — вышли встречать ловцов, и к тому времени, как мы выбили два стекла на автобусной остановке, они уже все хохочут. Ловцы креветок и говорят, мол, выпить — пожалуйста, хоть залейся, если хотим, конечно, а уж закусить — это извините, это вы сами, такой уж обычай у нас, у ловцов креветок. Но мы снова орем, разбиваем еще одно окно.