Изменить размер шрифта - +
Когда же в коридоре в ее сторону качнулась темная фигура, она не закричала. Она заголосила так, что любой, — оборотень ли человек, — ударился бы в панической бегство от этого звука. Но истерический вопль так и не прозвучал в полную силу, оборвавшись придушенным всписком, — потому что благочестивая вдова Марта, возникнув рядом отвесила ей не по-женски сильную оплеуху.

— Цыц! Язык отрежу! Марш спать.

Ошеломленная Ганна вспорхнула в свою каморку на чердаке.

— Видать, вы и впрямь ведьма, — внезапно усмехнулся волколак.

— А какая теперь разница, — устало вздохнула Марта.

Он оттер рукой кровь со щеки. Оно верно. Как-нибудь ворвутся такие добрые соседи, — и запылает весело благочестивая вдова. Лучше б она и вправду была ведьмой, может и нашелся бы какой дьявол — заступник.

Марта истолковала его жест по-другому — Умыться тебе б надо.

— Звать — то тебя как? — в кухне кружевница кивнула ему на кадушку с водой и протянула полотенце — Ян Лют.

Вдова только вздохнула.

Он без стыда скинул рваную рубаху и плеснул в лицо водой. Марта чинно сложила руки. Лют оказался молодым, крепко сбитым парнем самой воровской наружности, поджарый, жилистый, с буйной черной шевелюрой и нахальным прищуром лешачьих глаз.

От него веяло силой — не дикой силой нечеловека, а обычной здоровой мужской силушкой. Марта поспешно отвела взгляд. Видать и правда давно у тебя мужика не было! А по-честному — так и никогда его настоящего-то и не знала…

Прижимая полотенце к порванному боку, Лют сел напротив.

— Чем и благодарить-то тебя хозяйка?

— Скажи лучше, почему в мой дом полез, — вместо ответа поинтересовалась Марта.

— Мимо проходил, — оскалился Ян, — забор низкий, ставни хлипкие. Дай, думаю, загляну. Живет баба одна, тихо, кто искать станет.

Марта горько усмехнулась и достала хлеба, сыра козьего, яблок, поставила на стол наливку сливовую.

— Милости прошу, оборотень.

Волколак сверкнул крупными белыми зубами и не заставил просить себя дважды, искоса поглядывая на хозяйку. Вот так баба! Ворвались посреди ночи, с постели вытащили, едва поленьями сухими не обложили, а она сидит и незваного гостя, который может и чудовищем обернуться, хлебом — солью потчует! Лют восхищенно покрутил головой.

Марта тем временем и сама себе удивлялась. Видно так крепко соседей своих испугалась, что на чужака страха уже не осталось.

— Пойдем, где спать покажу.

Наверху достала из сундука добротную одежду.

— От мужа? — усмехнулся Ян.

Марта кивнула. Рубаха покойного Михала была ему коротка в рукавах и колом висела на отнюдь не хилых плечах. Ян прикинул, что видать покойник напоминал нечто среднее между боровом и бочонком, покосился на вдову, — эх, не по голове шапка!

Вернувшись к себе, Марта подумала и задвинула засов на двери, что бы лишний раз обозначить преграду между собой и чужаком. Да только оборотню было не то того.

Он повалился на постель, блаженно вытянулся, уже даже не морщась от боли в боку, и сразу же канул в глубокий сон, едва успев подумать: «От свезло, так свезло…».

Его разбудило звериное чутье, не раз спасавшее шкуру, и осторожное прикосновение.

Ян вскинулся спросонья, руки сами сомкнулись на мягкой плоти, подмяли под себя, прежде, чем волколак открыл глаза. Лют окончательно стряхнул с себя остатки сна и обнаружил под собой вдову Марту, полностью одетую так, как будто она собралась к заутрене. При этом одна его рука стискивала тонкую шею, а вторая прижимала заведенные над головой руки к постели. Он несколько смущенно разжал сомкнувшиеся пальцы, и на горле немедленно проступили красные пятна.

Быстрый переход
Мы в Instagram