Катюша испуганно таращила глазенки, ее била крупная дрожь. Все, что она увидела за эти несколько минут, смутно напоминало один из ее детских кошмарных снов – с той лишь разницей, что действительность была намного страшней. Она впервые видела смерть, и это отвратительное, ужасное зрелище ввергло ее в состояние какого‑то шока, своего рода душевного паралича. Может быть, именно это состояние и спасало ее от срыва, давало Абреку возможность управлять ею, вести за собой.

Беглецы выскочили на лестницу и бежали теперь вверх, к спасительному вертолету – туда, где ждал их Владлен. Они миновали уже три лестничных пролета, когда Абрек вдруг почувствовал острую боль, пронзившую его правое плечо.

* * *

– Это еще что такое, черт побери? – нахмурился Свирский, прислушиваясь к какому‑то отдаленному шуму.

Сергей побледнел. Теперь и он услышал глухие, едва различимые хлопки далеких выстрелов. Там, за стенами кабинета, что‑то происходило; он знал: это что‑то имело непосредственное отношение к его дочери Катюше. Она, его маленькая девочка, сейчас, в эту самую минуту находится в эпицентре опасных событий, а он сидит здесь, в тепле и безопасности, и ничего не предпринимает, чтобы помочь ей. Нет, так нельзя!.. Он рванулся было с места, но твердая рука доктора вовремя остановила его. Сергей встретился с ним взглядом; тот, не мигая, смотрел ему прямо в глаза и медленно покачивал головой. «Не ходи, ты все испортишь, – читал он в глазах друга. – Абрек все сделает сам, как бы тяжело ему не пришлось».

Да‑да, конечно, его место здесь, рядом с главным противником.

Он с трудом переборол себя.

– Что там у вас происходит, Свирский? – резко спросил он, стараясь держать себя в руках.

Свирский, белый, как мел, растерянно косился на своего босса, исподволь изучая его реакцию на доносившийся из‑за двери шум беспорядочных выстрелов. Однако Орлов настолько погрузился в свои мысли, что, похоже, ничего вокруг не замечал.

Совсем близко, в двух шагах от кабинета кто‑то торопливо пробежал. Дверь вдруг распахнулась, и в кабинет влетел перепуганный охранник.

– Что? Что случилось?! – брызжа слюной, свирепо крикнул Свирский.

– Девчонка исчезла! – выпалил тот. – Какой‑то тип уволок ее из подвала и теперь тащит на крышу. Наши ребята преследуют его. Кажется, он ранен.

– Кретины!! Если через пять минут оба – и девчонка, и этот похититель – не будут доставлены сюда, я вам всем головы поотрываю! Живо найти обоих!

Охранник тут же бросился вон из кабинета.

Смертельно бледный, с трясущимися щеками, Орлов поднял глаза на своего помощника.

– Свирский, я тебя уничтожу, – глухо произнес он, громко хрустя суставами пальцев.

– Владимир Анатольевич, клянусь, мои ребята все сделают в лучшем виде!

– Как получилось, что какой‑то тип проник на территорию моего дома, да еще в такой ответственный момент? – загремел Орлов, тяжело поднимаясь с места. – Я тебя спрашиваю! Отвечай!

Свирского всего трясло, он съежился, сжался, стал как будто меньше ростом.

– Я выясню, Владимир Анатольевич, я все выясню… Можете на меня положиться…

– Доставь девчонку немедленно! – рявкнул Орлов.

– Где моя дочь? – вмешался в перепалку босса со своим подчиненным Сергей. – Куда вы ее дели?

Свирский резко повернулся к нему.

– Ростовский, это ваша работа! Это ваш человек орудует там, наверху! Вот почему вы так нагло ведете себя! Вы заранее спланировали это похищение!

– Это правда, Ростовский? – прохрипел Орлов с искаженным то ли от боли, то ли от ярости лицом.