– Да нет же, папочка! Дядя Паша никогда не покупал мне игрушек. Мишка появился только сегодня.

Ноги подкашивались, отказывались держать его вдруг потяжелевшее, налившееся свинцом тело. Откуда‑то изнутри накатила мощная волна страха.

Это они . Они  были здесь.

Голос его зазвучал как‑то неестественно‑деревянно, когда он произносил следующие слова:

– Катюша, подари его мне.

– Тебе? – Она удивилась. – Ты будешь с ним играть?

Он кивнул. Она весело рассмеялась.

– Так ты же уже большой, папочка!

– Взрослые тоже иногда любят поиграть в игрушки. – Он попытался улыбнуться.

Она недоверчиво посмотрела на него, потом перевела взгляд на мишку. Было видно, что ей жалко расставаться с ним.

– На, возьми, – наконец решившись, протянула она игрушку и тяжело вздохнула. Потом неожиданно улыбнулась. – Бери, бери, папочка. Мне нисколечко‑нисколечко не жалко. Ну вот ни капельки.

Он порывисто прижал ее к себе, взял игрушку и молча вышел в свой кабинет.

Позже, когда Катюша уже легла спать, он запер дверь в кабинет и осторожно взял игрушку в руки. Что все это могло означать? Почему они  подбросили этого симпатягу его дочери? Ответ здесь мог быть только один: внутри игрушки вмонтирован «жучок».

Он не знал, как ему поступить. Сделать вид, что он ни о чем не догадывается, и оставить игрушку в покое? Или вскрыть ее и изъять этот чертов микрофон? Он начал внимательно изучать медвежонка, пытаясь обнаружить след, шов или какую‑нибудь другую отметину, которая бы свидетельствовала о том, что игрушка набита не одной только ватой. Однако поиски его были тщетны. Он пожал плечами. Что ж, это только лишний раз доказывает, что у них  работают настоящие профессионалы.

Он решился. Была не была, играть – так играть в открытую. В конце концов, они и так о нем все знают. Пусть знают также и то, что он раскусил их подлый маневр.

Одним движением руки Сергей свернул медвежонку голову. Выпотрошил содержимое игрушки на стол.

Ничего. Ровным счетом ничего. Ни «жучков», ни взрывных устройств с часовым механизмом, ни даже краткой записки от них  . Пусто. Одна вата и какие‑то пружинки.

Вата и пружинки… Он вдруг расхохотался. На ум пришла картина из старой советской комедии: Остап Бендер и Киса Воробьянинов, оба в поту, вспарывают очередной стул, а там – пустота, одни только пружины да вата. Вата да пружины. И никаких бриллиантов.

Смех его резко оборвался. Нет, смеяться пока еще рано, слишком все это серьезно. Да, «жучка» он не нашел, однако факт остается фактом: игрушка в доме. Какую цель они  преследовали, подбрасывая ее? Нагнать страху? Еще раз напомнить о себе? Мол, не забывай о нас, парень, мы тут, рядом, в двух шагах от тебя. «Жучок»? Есть «жучок», и не один, только ты, приятель, никогда их не найдешь. Не такие мы дураки, чтобы прятать их в детские игрушки. Помни и не забывай о нас, мы еще не раз потревожим тебя…

Сергей размахнулся и с яростью швырнул останки медвежонка в распахнутое окно.

Он чувствовал: тучи сгущаются. Что‑то должно произойти. И очень скоро.

Глава двенадцатая

В понедельник утром, в назначенный час, Антонов и Сергей были в офисе Орлова. Тот встретил их по‑деловому, заметив, что на 10.00 у него назначена другая важная встреча.

Вопреки их ожиданиям, кабинет президента нефтяного концерна не отличался роскошью. Напротив, атмосфера кабинета была сугубо рабочей, деловой: большой письменный стол, на столе – единственный телефонный аппарат, дорогой письменный прибор, стопка документов да несколько журналов. В центре кабинета – длинный стол для совещаний с двумя рядами кресел вдоль него. И все. Ничего лишнего, ненужного, что могло бы отвлечь от работы.