– В таком случае намерение встретиться со мной свидетельствует о твоем дурном вкусе, как, впрочем, и твоя последняя реплика. Прощай!

Кристина резко повернулась, смахнув на пол со стола бокал, и направилась к двери, пытаясь совладать со своими эмоциями.

Она повернула латунную ручку двери, однако дверь не открылась.

Девлин засмеялся.

– Зачем бы я стал обременять себя подобными хлопотами, – он небрежным жестом руки указал на изысканно накрытый стол, – если бы собирался позволить своей пленнице так запросто уйти?

Кристина сверкнула глазами:

– Я не твоя пленница, Девлин О'Коннор! И вообще я не твоя!

Поигрывая бокалом, он дерзко посмотрел ей в глаза:

– Вот тут ты ошибаешься, миссис де Вилье. Ты принадлежишь всем и каждому. Ты капитанская подстилка. Проститутка. Шлюха.

Он приблизился к ней настолько близко, что Кристина ощущала его дыхание на своей щеке. Ощущала его мужской дух. Одно лишь движение – и она могла бы оказаться в его объятиях, своим телом почувствовать твердость его тела. Ее пальцы могли ощутить упругость его кожи, дотронуться до этих вьющихся волос. Она могла бы прошептать ему слова любви – и безразличие и холодное презрение в его глазах сменилось бы выражением любви и желания.

Кристина собрала все свои силы, чтобы не поддаться нахлынувшим на нее чувствам. В тишине каюты раздался оглушительный звук пощечины.

Девлин схватил ее за руку, глаза его вспыхнули гневом.

– Перед тобой шампанское. Разумеется, самое лучшее. И все прочее, за что ты свободно отдаешь свое тело на «Коринфии». Чем я от них отличаюсь?

Девлин с такой силой сжимал ей запястье, что Кристина поморщилась.

– Ты ведь не думала, что я пригласил пресловутую миссис де Вилье на борт «Ниневии» для какой-то иной цели?

Резким движением он вырвал муфту из ее руки и отшвырнул в сторону. Затем крепко прижался ртом к ее губам, и как Кристина ни вырывалась, освободиться от его объятий ей не удалось.

То, что он сделал сейчас, вовсе не входило в его намерения. С того момента, как он узнал о местонахождении Кристины, он предвкушал, как отомстит ей. Но он хотел причинить ей боль словами и пи в коем случае не собирался унизиться до того, чтобы прикоснуться хотя бы к одному завитку ее волос.

…Девлин вспомнил раннее утро в Нью-Йорке. Он находился на палубе, готовясь к скорому отплытию. Погода была сырой и промозглой, и Девлин не мог сдержать дрожи. Стюарды укладывали багаж. Ровно гудели двигатели. На фоне горизонта возвышались здания Манхэттена, куда ни кинь взгляд виднелись трубы, причалы, мосты, баржи, пароходы, буксиры, а у соседнего пирса бросались в глаза четыре красные трубы лайнера Голденберга.

К причалу подкатил автомобиль марки «паккард».

– Кто это? – спросил Девлин первого помощника, когда из машины вышел коренастый человек с крупными чертами лица и величественно поднятой головой, увенчанной гривой седых волос.

– Мистер Голденберг, – ответил первый помощник.

Девлин слегка приподнял брови. Он достаточно долго плавал на море, чтобы знать: владельцы пароходных компаний редко поднимаются на борт собственных судов.

А затем он увидел ее. Она была в платье абрикосового цвета. Его простой и элегантный покрой обрисовывал ее обольстительную фигуру. Из-под большой широкополой шляпы со страусовыми перьями падали на плечи густые черные волосы. Чтобы шляпу не сорвал дующий с Гудзона бриз, она была закреплена вуалью, завязанной под подбородком. Затянутая в лайковую перчатку рука доверчиво и любовно покоилась на сгибе локтя этого бульдожьего вида владельца пароходной компании.

– А что это за женщина? – напряженным голосом спросил Девлин.

– Миссис де Вилье.