– Ты ведь готова для каждого, разве не так? – Девлин приближался к Кристине, слегка покачивая бедрами. – Готова принять богача, бедняка, нищего, вора… Ведь тебе без разницы, разве не так?

Брюки Девлина последовали за кителем и рубашкой, пряжка звякнула, ударившись о стул. Девлин стоял перед ней обнаженный.

– В чем дело? Разве я так отличаюсь от сотен других, для которых ты раздвигаешь ноги? Или дело в том, что я единственный, кого ты обманула и одурачила?

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – шепотом сказала Кристина. Эта золотистая копна вьющихся волос, эти сильные загорелые руки, этот пучок густых волос на лобке – все было до боли знакомо Кристине. Но его глаза, его голос – казалось, они принадлежали какому-то незнакомому мужчине.

– Ты знаешь, о чем я говорю, – сказал Девлин мрачно. – Я думал, ты другая. Даже платил деньги за то, чтобы ты больше не занималась проституцией. – Он хрипло засмеялся. – Господи, какой же я был дурак! Но теперь я поумнел, Кристина Хаворт! Ты проститутка, и я буду обращаться с тобой соответственно. Ты надула меня на семьдесят фунтов, и я собираюсь получить компенсацию. Всю, до последнего пенса!

Его глаза ужаснули Кристину. Она не понимала, что он имел в виду, не понимала причину его холодной ярости.

– Нет! – попятилась она. – Нет!

– О да, да, – негромко сказал Девлин и сдернул с нее жакет, а затем и блузку.

Кристина чувствовала себя загнанным кроликом. Она была неспособна ни думать, ни двигаться. Девлин начал стаскивать с нее юбку, и Кристина стала стучать кулаками ему по голове…

Он обхватил ее руками. Чем сильнее она вырывалась, тем сильнее ее груди терлись о его грудь. Он бросил ее на широкую кровать и тут же навалился на нее всем телом.

– Ты ведь хочешь этого, разве не так? – хрипло спросил Девлин. – Это гораздо интереснее, чем иметь дело со всякими старикашками на «Коринфии»! Все эти герцоги и графы – да они ничего толком не умеют! Разве не так, Кристина? – И он с такой бесцеремонностью и грубостью вошел в нее, что Кристина вскрикнула от боли.

Девлин хотел сполна расплатиться за свои мучения, за неутоленную страсть, за унижение, которое пережил из-за нее. Хотел сделать ей больно, хотел, чтобы она запросила пощады и снисхождения. Он ненавидел ее за то, что она ему сделала. «Ненавижу, ненавижу!..» – повторял Девлин про себя, ощущая под собой упругость знакомого тела. Заколки выпали из ее волос, и они рассыпались, источая нежный аромат духов.

Кристина тщетно пыталась вырваться из-под тяжести Девлина. Слезы катились по ее щекам. Девлин схватил ее за волосы и прижал голову к подушке, продолжая энергично двигать бедрами и глядя ей в глаза. Ему хотелось изобразить презрение во взгляде, однако тело не подчинялось его приказаниям.

– Кристина!.. – простонал он, чувствуя всевозрастающее желание.

Постепенно Кристина прекратила попытки вырваться из объятий Девлина. Она расслабленно развела бедра, а затем стала двигать ими в одном ритме с движением его бедер. Ее ногти впились ему в спину.

Девлин наклонился к лицу Кристины и стал целовать ее в губы. Его язык проник в глубину рта, ища встречи с ее языком. Кристина обвила руками плечи Девлина, и наконец-то ее пальцы погрузились в густую копну огненно-рыжих волос. Оторвав рот от ее губ, он стал целовать ей шею, груди, шепотом повторяя ее имя. Их тела ни на секунду не прекращали движения, ритм которого все ускорялся. Кристина словно во сне услышала свои собственные вскрики.

– Девлин, Девлин, о Девлин! – шепотом повторяла она, обвивая ногами его спину. Задыхаясь, они сплелись в одно целое.