Фотографии, разбросанные на письменном столе Дуана, свидетельствовали о том, что «Титаник» не столько корабль, сколько плавающий роскошный отель. Его водоизмещение превышало сорок восемь тысяч тонн. Дуану казалось, что сейчас самое подходящее время для того, чтобы продать «Ниневию» и направить деловые интересы в какую-нибудь другую сферу. «Титаник» возвещал приход новой эры, и кораблям типа «Ниневии» и «Коринфии» скоро не найдется места в верхней части неофициальной иерархии пассажирских судов. И тем не менее Голденберг предлагает целое состояние за корабль, который плавал уже не менее двенадцати лет. К тому же в тот самый момент, когда в первое плавание выходит «Титаник». Что Голденберг знает такого, что неизвестно ему, Дуану? Этот человек не был дураком. Он не стал бы предлагать такие деньги за «Ниневию», не имея на то веских причин.

Дуан решил выяснить эти причины. Он позвонил стенографистке и продиктовал ей письмо мистеру Теобальду Голденбергу, в котором поблагодарил за предложение и информировал о том, что внимательно его изучит. Он также сказал стенографистке, что не хотел бы, чтобы об этом предложении стало известно его партнеру. Стенографистка вынуждена была подчиниться, хотя, печатая письмо, испытывала справедливое негодование. Было очевидно, что мистер Йейтс не вполне откровенен со своим партнером мистером О'Коннором. Если мистер Йейтс ведет переговоры о продаже пароходной компании «Конйейтс», разве его партнер не должен узнать об этом первым? Если она сообщит об этом мистеру О'Коннору, возможно, он наконец-то обратит на нее внимание – ведь до этого времени он вообще не замечал ее. Однако тогда мистер Йейтс наверняка страшно на нее разозлится, а когда говорящий ровным голосом, безупречно одетый мистер Йейтс начинает злиться, она приходит в ужас.

Нет, она не станет злить мистера Йейтса. Лучше помалкивать и ничего не говорить. Стенографистка запечатала письмо, адресованное мистеру Теобальду Голденбергу, и занялась текущими делами.

Кристина много раз наблюдала за тем, как на борт «Коринфии» поднимались дамы с несколькими горничными и с сотней чемоданов и баулов. Сейчас, к ее удивлению, она оказалась одной из них. Герцог настоял, чтобы ее путешествие было обставлено со всей пышностью. Десятки шикарных, сшитых по последней моде и украшенных драгоценностями вечерних платьев и костюмов она приняла с благодарностью, но наотрез отказалась от горничной.

Герцог извинился за то, что не может так сразу изменить свои привычки и берет с собой камердинера.

Кристина засмеялась и сжала герцогу руку. Они завтракали в отеле, и в окно ей видны были причалы и четыре величественные трубы «Титаника», возвышавшиеся над палубными постройками. Последние следы грусти, закравшейся в ее сердце во время поездки в Ане рели, исчезли.

Давая герцогу обещание выйти за него замуж, она приносила в жертву море. Во всяком случае, оно переставало быть ее домом. Тем не менее Кристина была намерена изучить с профессиональной точки зрения плюсы и минусы огромного корабля и передать все свои соображения Тео.

Кристина повернулась, услышав за своей спиной голос:

– Ну что ты, право, голубушка. Ты будешь чувствовать себя еще хуже, если не будешь есть.

Крепкого сложения американец пятидесяти с небольшим лет уговаривал черноволосую девушку хотя бы попробовать тосты.