Послышался скрежет якорной цепи, заработали двигатели. Лоцманские боты должны были вывести «Ниневию» в открытое море, и женщины восторженно заахали, когда расстояние между судном и доками стало на глазах увеличиваться.

– Ты только посмотри, каким высоким кажется Бруклинский мост отсюда! – возбужденно воскликнула девушка с каштановыми волосами.

Ее любящие родители снисходительно улыбались, уверенные в том, что их единственное дитя – самая симпатичная женщина на борту корабля.

Знаменитая Лоретта Бэнкфилд в жизни выглядела старше, чем на серебряных экранах. По крайней мере на вид ей было лет двадцать пять. Тем не менее пассажиры испытывали волнение от сознания того, что в одной из соседних кают находится столь знаменитая актриса.

Лоретта Бэнкфилд думала лишь об одном с того момента, как поднялась на борт «Ниневии». О том, что ее страстно влечет к себе капитан судна. Его глаза, которые в ясный летний день казались васильковыми, смотрели на нее с таким безразличием, словно она была какой-нибудь серенькой мышкой. Лоретта Бэнкфилд предоставила горничной распаковывать вещи. Сама вышла на палубу и, опершись на поручни, стала смотреть на мостик, с которого Девлин командовал судном. Он передвигался по мостику, словно рассерженный зверь. Под безупречно сшитой униформой угадывались мышцы, тугие, как у тигра, готового наброситься на свою жертву. По стандартам иных людей он был опасным мужчиной. «Но зато какое это удовольствие – укротить такого зверя», – размышляла Лоретта Бэнкфилд.

Город растаял вдали, и «Ниневия», миновав проливы, вышла в просторный залив. Воздух струился, небо казалось огромным. Море пенилось, рассекаемое носом корабля. Обычно Девлин испытывал подъем духа, когда покидал город и оказывался в объятиях Атлантики. Однако сейчас челюсти его были сжаты, а в глазах отражалась отнюдь не бесконечная гладь океана. Он видел перед собой Кристину, облако ее пышных волос, вспоминал, с какой-готовностью двигалось навстречу ему ее тело, и последовавшие затем ее насмешливые слова, в один момент разрушившие все теплые чувства, которые в нем родились.

«Проститутка всегда останется проституткой». Эту фразу часто повторяли моряки, и сейчас он с болью вынужден был с этим согласиться. На какой-то момент им настолько овладело желание, что он почувствовал себя способным простить ей побег из Ливерпуля. Однако она убила в нем этот порыв, и слова прощения не были произнесены. И хорошо, что она это сделала. Иначе он стал бы еще большим дураком.

Лоретта Бэнкфилд перебирала туалеты, отвергая один за другим. Наконец она остановилась на прозрачном шифоновом платье, которое весьма соблазнительно открывало груди. Горничная обрызгала ее дорогими французскими духами, поправила ей напоследок прическу, и Лоретта из своего будуара на палубе «А» направилась в великолепно отделанный обеденный салон на палубе «Б». До этого она успела обменяться несколькими словами со старшим стюардом, что обеспечило ей место за обеденным столом капитана.

Девлин с первого взгляда узнавал вожделеющих женщин. Впрочем, женщины иного плана ему встречались чрезвычайно редко. Лоретта Бэнкфилд была весьма высокого мнения о собственных женских чарах и демонстрировала их ему во время обеда в полной мере. За капитанским столом сидели также пожилой владелец медных рудников с женой, а также болезненно застенчивая мисс Мэри Донован со своей слишком словоохотливой матерью.

У Девлина не было привычки укладывать в постель женщину, которая совершала путешествие на его судне, – это противоречило его личному этическому кодексу.