|
Джош Лукас таковым не был. Джон Хаворт ощущал это инстинктивно и порой испытывал чувство жалости к нему. Кристина скоро перерастет Джоша и его узкий мирок, ограниченный пивным баром и постелью. Но в какой мир она войдет? Он нахмурился, впервые за десять лет испытав сомнения в том, правильно ли он поступал. Он считал Эрнеста Миллера единственным кровным родственником, но ведь была еще и старшая сестра, владевшая домом и парком в Северном Йоркшире. И он должен был по закону унаследовать этот дом. В том окружении Кристина могла бы встретить более Подходящего человека. Но затем Джон Хаворт пожал плечами. То окружение принесло ему одни неприятности, связанные с Мэри Гудмен.
Любовь всей его жизни танцевала ради заработка в испанской таверне. С Кристиной все будет хорошо. Она вроде Карлотты, сумеет выжить. И подобно Карлотте, любит море. Глядя на дочь, Джон Хаворт улыбнулся. Скоро маленькая птичка расправит крылья, и ей покажется тесной «Счастливая звезда». И что тогда? Он ощутил холодок в сердце. – Не выпить ли нам по чашке какао? – предложил он, отбрасывая неприятные мысли. – С бисквитами.
Выйдя из Саутгемптона, «Счастливая звезда» стала скрипеть и трещать на манер старой леди. Неду и Джону Хаворту пришлось два часа воевать с недружелюбным морем, чтобы снова вернуться в порт. – Оставь ее в покое до завтра, – сказал палубному матросу Джон Хаворт, вытирая со лба пот. – С меня на сегодня хватит. Стянув через голову толстый свитер, он сполоснул лицо, плечи и грудь ледяной водой, надел хрустящую белую рубашку, которая плохо сочеталась с видавшими виды брюками, и, взяв за руку Кристину, отправился на берег, чтобы отдохнуть и отвлечься. На взгляд Кристины, Саутгемптонский порт мало чем отличался от Ливерпульского. Вокруг были бары, толпы моряков, женщины в дешевых нарядах. Несмотря на присутствие Кристины, несколько раз женщины подходили к выделявшемуся среди толпы большим ростом Джону Хаворту и что-то с загадочным видом шептали ему на ухо. Впрочем, отец молча игнорировал их предложения. – Что ей надо, папа? – спросила Кристина, увидев, как у маленькой рыжеволосой девицы написанное на лице ожидание сменилось злым выражением и вслед им понеслись громкие проклятия. – Это все проститутки, любовь моя, – сказал капитан Хаворт, считая, что с дочерью надо всегда быть честным. – Они идут с мужчинами за деньги. Кристина посмотрела вслед рыжеволосой женщине. – Наверное, она делает это плохо, – с невинной откровенностью заметила Кристина. – У нее дырки на чулках. Джон Хаворт рассмеялся и открыл дверь «Красного льва». – Пинту эля и имбирного лимонада, – сказал он, пробившись к стойке, у которой толпился народ. – Большой Джон Хаворт! – раздался зычный голос, и мужчина примерно одного с отцом возраста, растолкав людей, бросился жать капитану руку. – Черт побери, мне и в голову не приходило, что я снова когда-нибудь тебя встречу! – Дэн Джилрой! – Капитан энергично пожал мужчине руку. – Рад видеть тебя, Дэн! Чем сейчас занимаешься? Обслуживаешь пароходы? – Нет, я теперь работаю кочегаром на борту «Мавритании». Он удовлетворенно заулыбался, увидев, как приподнялись кустистые брови Джона Хаворта. – На «Мавритании», говоришь? Ты высоко летаешь, Дэн! Давай найдем уголок и поговорим. Ты ведь знаешь Кристину? Дэн Джилрой знал ее, но тогда она была розовощекой малышкой. Он посмотрел на юную красавицу и присвистнул: – Будь я проклят, она вылитая мать! Мне на момент показалось, что я вижу Карлотту. У Джона Хаворта не было ни малейшего желания говорить о Карлотте с Дэном или с кем-либо другим. |
