Иутин промолчал. Выдает информацию в час по капле, подумалось Тревельяну. Выждав недолгое время, он произнес:

    – Хотя я согласен с Джебом Ро, объективность важнее. Я готов забыть о своих предпочтениях и выступить арбитром в споре. Это даже неизбежно – ведь Сайкат относится к совместным проектам Йездана и Земли.

    – Важно твое мнение специалиста, но не твое посредничество, – заметил Иутин.

    – Вот как? Координатор и Первый Лезвие не желают, чтобы волосатый мшак вмешивался в их дрязги?

    – Сказано резко, но правдиво, – подтвердил третий генетик.

    Это Тревельяна не обидело, встревожило другое: ему казалось, что Иутин чего-то недоговаривает. Он призадумался на минуту, потом спросил:

    – Подробная запись сражения и остальная информация, которую мы здесь накопаем, должны как-то укрепить позицию Джеба Ро? – Дождавшись кивка генетика, Ивар посмотрел на блекнувшее небо, потом оглянулся на терре, сидевших в глубине пещеры, отыскал взглядом Старца и произнес: – Их гибель от рук тазинто – кровавое жестокое зрелище. Возбуждающее, как сказал координатор… Но если даже так, я не понимаю, чем это поможет Джебу Ро в споре с оппонентами.

    Иутин поднялся.

    – Мне это неизвестно, Ивар. Джеб Ро нанял меня ради престижа Ифты Кии… нанял, чтобы у его женщины был опытный и бессловесный помощник. Все остальное – домыслы, слухи, предположения, и все это не стоит цены вечернего дома. Кто я такой, чтобы вникнуть в планы Джеба Ро и понять их смысл? Я зинто , всего лишь зинто !

    – И что это значит? – спросил Тревельян ему в спину, но не дождался ответа.

    Стемнело, и голубой, зеленый и золотистый Сайкат утонул в бархатных фиолетовых оттенках. Газовая туманность Бивня затмевала свет ближних к ней звезд, но в остальной части небосвода они сияли победительно и ярко, и было их тут вдвое или втрое больше, чем на Земле. Никто их пока не пересчитывал и не присваивал созвездиям имена, ибо целью существования СИС являлся обитаемый мир, а не окружающие его пространства. Космический вакуум с пламенными звездными шарами, кометами и астероидами был заботой астрономов, физиков и навигаторов, а на сайкатской станции собрались те, кто изучал более сложные феномены – человека, его общество, его среду. Антропологи, генетики, биологи, психологи, знатоки людской природы… Они изучали мир Сайката, но, похоже, мира между ними не было.

    – Это не только научный конфликт, – пробормотал Тревельян, раскладывая перед собою дротики.

    «Политика, грязная политика, – мрачно изрек командор. – Этот хмырь Иуда, твой новый приятель, в кошки-мышки играет, и запах у этих игр отчетливо политический».

    Ивар усмехнулся, всматриваясь в тени под деревьями.

    – Ну подскажи тогда, дед, кто у нас кошка, а кто мышка.

    «Не беспокойся, мальчуган, это выяснится после первой пары трупов, – отозвался Советник еще мрачнее. – Главное, чтобы тебя средь них не оказалось. Поэтому ты свою линию гни, бульдожью. Бульдог, он и на кошку годится, и на крысу».

    – Надеюсь, что без трупов обойдемся, – сказал Тревельян. Но ошибся – дед как в воду глядел.

    Пещера за его спиной затихла – он не слышал ни бормотания терре, ни мягкого шороха их шагов, только певучее бесконечное журчание воды в реке.