Шкедт отложил тетрадь на крышку унитаза, включил воду и взял мыло; в бруске засохли хлопья ржавчины.

Серым полотенцем (драным) он протер дно. Затычки не было, так что он скатал полотенце, заткнул сток им и забрался в ванну, не успела вода закрыть дно.

– Выпить хочешь чего? – окликнул девичий голос из-за двери.

– Ага.

Он сидел, тер лицо и слышал плач этажом выше. Может, опять по комнатам бродит.

Вошла девчонка, принесла белую кружку. В джинсах, полная, с веселым лицом, тщившимся изобразить серьезность.

– Держи. Бедный мальчик. – Она наклонилась, просыпав кудри с плеча, и поставила кружку на край ванны. Под синим свитером – тяжелые груди на свободе. – Какой ужас!

Говорила она задышливо – наверно, решил он, часто хихикает. Представив, как она хихикает, он улыбнулся.

– Так себе картинка была.

– Ты наверху живешь? – спросила она.

Лет семнадцать, должно быть.

– Я там просто работаю. Между прочим, если будешь так пялиться, я могу и возбудиться.

Она хихикнула.

Он откинулся назад в ванне.

– Вот видишь? Я же говорил.

– Ой-й… – Она отмахнулась в притворной досаде, ушла – протиснулась мимо Денни, который стоял в дверях. Тот резко, коротко хохотнул.

– Мощно ты вляпался, а, шкет?

– Да уж. Ну не оставлять же его там.

– Наверно, да. – Денни вошел и сел на крышку унитаза, взял тетрадь. – Эй, шкет? Твое?

Он кивнул, лишь теперь сообразив, что у «шкета» Денни не было ни заглавной Ш, ни лишнего «д». Шкедт ухмыльнулся и взял кружку. (Вода вокруг него побурела. Над стоком плавала отлипшая от ноги спичечная книжка.) Он глотнул, и рот обожгло.

– Ёпта, что это?

– Виски, – ответил Денни, подняв глаза. – Хочешь вина – есть вино. Но я подумал, может, тебе лучше чего покрепче. Ну, после… – Волосы его качнулись бледными лезвиями.

– Нормально.

– Это всё ты писал?

– Ага. Оставь.

– Ой. – Денни поспешно отложил тетрадь на пол между сапогами. Некоторое время двумя пальцами растирал голую грудь. Потом опять поднял голову и сказал: – Во она завелась, да? Это, небось, потому, что она его мамаша.

Шкедт кивнул и костяшками повозил по мыльному бруску.

– Я всю дрянь с лица стер?

– Не-а. Сбоку еще, под подбородком.

Он намылил там. Пена в свете лампы стала бежевой.

Денни ткнул рукой:

– А стоит у тебя чего?

– Того, что твоя тощая жопа из штанов свисает.

– Да? – ухмыльнулся Денни. – Круче жопы у тебя не бывало.

Но когда Шкедт сполоснул лицо от пены, Денни все смотрел.

– Как сходили? – спросил Шкедт.

– С Кошмаром-то?

– Ну.

– Херня, – пожал плечами Денни. – Ничего не добыли. В прошлый раз вышло отлично. И в следующий раз отлично выйдет.

– А вы за чем ходите? – Шкедт еще отпил и потер ржавым мылом по животу.

– Тебе прям интересно про скорпионов?

Шкедт пожал плечами. Мыло ускакало по волнам.

Денни кивнул:

– Если интересно, Леди Дракон спроси.

– Не настолько. – Он поймал мыло, впихнул его между пальцами ног.

– Ты спроси, а она скажет, если решит, что тебе охота знать.