– Слушайте, раз вы заняты, можно мне мистера Ричардса на минуту?

– Шкедт? – окликнул мистер Ричардс из столовой. – Заходите, ну?

Шкедт поперебирал гримасы, но, не найдя подходящей своему нетерпению, терпеливо шагнул вперед; ограничился хмурью.

Миссис Ричардс сияла идеальной улыбкой.

Шкедт вошел в столовую.

Женщина, сидевшая подле мистера Ричардса, возилась со своей серьгой.

– Мэри говорит, вы пишете стихи. Вы нам почитаете?

– Чего? А. Нет, я не принес.

Мужчина напротив этой женщины снял со скатерти локти в кожаных заплатах.

– Зато принесли эту штуку. На вид опасная.

– А. – Шкедт глянул на орхидею. – Ну, почти ведь темно уже. – Он расстегнул браслет, отколупал сбрую с пальцев, а за столом тем временем посмеивались.

При таком ракурсе пламя на кончике белого воскового конуса закрывало Джун левый глаз. Она улыбнулась.

– Вот, – позади него сказала миссис Ричардс. – Стул. Подвинься чуть-чуть, Сэм. Налей ему кофе, Артур.

– А я чем, по-твоему, занимаюсь, лапушка, – с бесконечной приветливостью ответствовал мистер Ричардс.

Крупная женщина в синем вельвете снова заговорила с мужчиной слева. Из руки в руку передали чашку.

Женщина в зеленом платье улыбалась, но то и дело невольно стреляла глазами (бледно-серыми) в стальную клетку, которую Шкедт припарковал на углу стола. Поставила чашку рядом с орхидеей. Миссис Ричардс взялась за спинку своего стула, собравшись сесть.

– Вот честное слово, я же говорю, Шкедт нам просто жизнь спас. Он так нам помог. Он нам уже как родной.

Крупный мужчина на другом конце стола пальцем потер нос и сказал:

– Мэри, ты уже пятнадцать минут идешь за десертом, а я глотаю вторую чашку кофе.

Миссис Ричардс рассмеялась:

– В самом деле, что-то я разговорилась. Иду, сейчас принесу.

Джун, шурша кулачками в белой тафте, вкруг стола пошла на кухню.

Мужчина подле женщины в зеленом перегнулся через нее и сказал:

– Мэри только что разливалась про вас и ваши стихи. Вы живете в центре, да? Возле парка?

– Да, – ответил он. – А вы где?

– Ага-а! – Не выпрямляясь, мужчина пощупал воротник футболки. – Это очень хороший вопрос. – Ногти у него были нечисты, воротник сбоку обтрепался. – Просто очень хороший. – И выпрямился, смеясь.

Щипля себя за серьгу, женщина справа от мистера Ричардса сказала:

– Вы не похожи на поэта. Вы больше похожи на этих людей, про которых вечно пишут в «Вестях».

– На скорпионов? – переспросил очень белокурый мужчина (твид и кожаные заплаты на рукавах) поверх стиснутых рук. – Волосы больно короткие.

– Он волосатый, – возразила щипательница серьги.

– Недостаточно, – пояснил блондин и отвернулся поискать салфетку, упавшую под пустой стул Джун.

Шкедт ухмыльнулся женщине:

– А вы где живете?

Она бросила щипаться, удивилась:

– Мы с Ральфом прежде жили на Темпл. А теперь мы… – и осеклась, потому что с другого бока ей кто-то что-то сказал или, может, даже пихнул локтем.

– Вам там больше нравится? – спросил Шкедт, без интереса гадая, где вообще этот Темпл.

– Что и кому сейчас может понравиться в Беллоне?

Вошла миссис Ричардс с большой стеклянной миской.