– Не лезем на рожон, – ответил Денни. – Им охота носиться тут под пулями – пожалуйста; но у тебя-то есть мозги. В универмаге восемь этажей. Он занимает весь квартал. Мы прикидываем, тут человек десять или пятнадцать. Мы, по-моему, на полуторном этаже. – Он снова оглянулся. – Надеюсь.

Они ступили во тьму, которую затем разбавило до трех четвертей. Шкет принюхался. Тут тоже что-то сгорело. Локтем задел висящий пластик. Они прокрались между стойками со шторами для ванн и очутились среди ковриков и прочих товаров для ванных.

– Ты уверен, что мы на полуторном?

– Вон там должны быть перила.

– Раньше здесь бывал?

– Ты потише, – сказал Денни. – Нет. Но разговаривал с теми, кто бывал.

– Что?.. – Шкет перешел на шепот: – Что Кошмар собирается тут делать?

Денни оглянулся опять:

– Думаешь, он знает? У нас набег!

Добрались до полотенец. Одолели махровые холмы у опрокинутого прилавка. Прохладная обугленная темнота обрывалась стеклянным парапетом балкона с латунным поручнем. Снизу свет; Шкет наклонился («Эй, осторожнее, – сказал Денни, – вдруг там есть кто»), но источника не нашел.

Здесь люди, подумал Шкет. Здесь люди, они здесь ходят, у них оружие. Оглядел балкон, посмотрел вниз на прилавки и тропинки между ними, утопавшие в неразличимостях, покрытые серыми лентами света.

Там бежал кто-то из скорпионов – один кто-то и другой.

Денни взял Шкета за плечо.

Еще трое лабиринтными мышами заметались по проходам.

– Эй, люди, это вы чего тут?.. – заорал кто-то – судя по звуку, с лестницы.

Пять голов, дислоцированных среди дамского белья и часовых ремешков, поворотились на шеях. Двое скорпионов погасли, как фотовспышки, – петух и какой-то младенец динозавра.

Шкет отодвинулся от света. Денни смотрел вверх, вдруг заметив, что оба они теперь отбрасывают тени на потолок.

– Огни, вашу мать, потушите! – а это Кошмар.

На этаже хлопнул выстрел. Улеглось эхо.

Некий ровный рефлекс, без испуга и возбуждения, оттолкнул Шкета от перил (он мимолетно заметил возбужденное, испуганное лицо Денни) назад, к темным витринам. Денни возник у него за спиной.

– Эй, они прорвались! Черт бы всё побрал, они прорвались…

– Марк? – Женщина. – Марк? Марк, что там внизу?..

– Отойди! Они прорвались? Вы не видели?..

Эхо напрочь искорежило смысл слов четвертого фрикативного голоса.

Кто-то поближе попытался вмешаться:

– Вы чего?.. Может, вам?.. Эй, смотрите…

– Я их огни видел! Да блин, я видел огни! И кто-то кричал. Я видел…

Пластиковая штора зацепилась Шкету за плечо. А женщина, стоявшая за ней, погрозила им ружьем, сказала:

– Ххххххххааа… – и пошла задом.

Равно, подумал Шкет, оцепеневшая от ужаса.

А вот Денни не оцепенел. Он цапнул свой проектор и растворился в свете.

Да и женщина тоже. От внезапной вспышки она попятилась и выстрелила куда-то между ними двумя. Ружье просипело щелк, и Шкет узнал зеленое платье: Линн, которая сидела рядом в последний его визит к Ричардсам. Сейчас, щурясь и вопя, она мелкашкой загораживалась от света. На прикладе, в свете щита Денни, – четырехкрасочная переводилка: Красный Всадник улыбается Маленькому Бобру в желтом кольце лассо. Затрещала помпа. Воздушкой в глаз, рассудил он; и кинулся на нее.

Думал, она швырнет в него ружьем.

Но ружья она не выпустила, а когда не разжала рук и после второго рывка (ножи орхидеи цокали по стволу), он крутанул ружье и пнул ее ногой.