|
Спал. Проснулся первым. Унес все готовые страницы на кухонное крыльцо и в свете зари, таком тусклом, что поди прочти, прочел; внес еще шесть правок. Теперь закончены. Переписал набело (а уже был день), но понял, что [хочу?] писать дальше. Поэтому отыскал ближе к концу тетради страницу, где еще оставалось место (таких очень немного, и я стал делать записи – вот как начало этой – по всем полям, почти нечитабельными каракулями вчетверо мельче обычных), и написал это, а продолжил на пустой странице, которую нашел ближе к началу.
Я услышал, как Денни сказал: – Он спит. Открыл один глаз себе в локоть. <strikethrough>Другой смотрел</strikethrough> Другим увидел дверную притолоку. <strikethrough>Потом ее</strikethrough> Потом шаги внизу / и кто-то что-то подвинул, проходя / стали Ланьи[ными]. Я лежал и ждал, когда над антресолями взойдет шар ее волос. – Ты не спишь. – Она ухмыльнулась и залезла на антресоли. – Я всех детей определила на хранение. – Хорошо, – сказал я. – Чего ты утром так на меня вызверилась, когда я их привел? – Что? Я поднял голову с локтя и повторил вопрос. – А. – Она развернулась на краю и попой придвинулась мне под бок. – Я просто ленивая – почти, хотя и не совсем как ты. И не люблю напрягать людей. – Она сунула руку мне в пройму жилета. – И к тому же я считала, что тебе надо их оставить. – Ее прохладные пальцы <strikethrough>касались</strikethrough> коснулись цепи. – Да? Она кивнула. Тут я расстроился. – Я тебя сильно недопонял. – Я знаю, да. Я читала, как ты записал про то, что я сказала в кухне /про/ когда Б-г принес статью. – И ты говорила совсем не то, да? – Сказала я так: что ты будешь делать с ними? Как ты организуешь их доставку в школу, если их будут доставлять в школу, нашел ли ты им смены одежды; может, стоило выделить им отдельный матрас… в таком духе. – Ты правда считаешь, что здесь им было бы лучше? – Там, где ты их нашел, кто-то пытался сжечь их заживо. Я, конечно, могла отправить их к Ричардсам… – А черные семьи тех, кто у тебя учится? – У тебя весьма занятное представление об этом городе, – сказала она. – Тут нет никаких черных семей. Кое-кто из моих ребят тусуется в этом цирке у Джорджа Харрисона. Ну или с теми, кто согласен их терпеть. Кое-кто, насколько я понимаю, вообще сам по себе. – И куда ты их пристроила? – В коммуну главным образом. Я снова лег. – Здесь им было бы лучше. – Ммм, – согласилась она. – Роза ушла с женщиной, у которой уже пару недель живут три девочки. Все были очень любезны. – Она шевельнула пальцами. – Но зря ты их не оставил. Я перекатился на спину. Ее рука повозила мне по животу. – Я не хотел. – Может, захотел бы кто другой <strikethrough>здесь</strikethrough> в гнезде. Все к ним прониклись… Я вот хотела. – Ты здесь не живешь, – сказал я. – Только пять дней в неделю. И у тебя они и так есть, в школе. – М-да, – сказала она. – Пять дней в неделю. Но ты дело говоришь. – Она убрала руку. – Скажи, как тебе это удается. Я спросил: – Что? – Как ты… ну, я про статью. – Кто-то говорил про мою статью? – …твою? – В ее улыбке было маловато насмешки – так я и догадался, что она насмехается. |
