Человек-Который-Боится-Лошадей был хорошо известен членам комиссии, они доверяли ему и возлагали на него большие надежды. Он был активным сторонником мира и поэтому старался поддерживать предложения белых. Но и он не утешил комиссионеров своей речью. Он был предельно краток, заявил, что терпению Лакотов настал конец, что через две луны от отряда белого вождя не останется даже копыта.

– Это война! – простонал кто-то за столом. Волной прокатился шум голосов над собравшимися индейцами. Пронеслись громкие крики, сильно напоминавшие боевой клич. Под драгунами, стоявшими близко от дикарей, испуганно заплясали лошади.

Наконец, на помосте показался человек в ворсистом одеяле, покрывавшем всё его тело, кроме ног в мокасинах. У него было строгое, как из камня, лицо с крупным носом, презрительно сложенными губами и жёсткими складками в уголках рта. Прямые чёрные волосы, смазанные жиром и расчёсанные на пробор, стекали по спине до пояса.

– Красное Облако, – объявил чей-то голос, и чёрные сюртуки за столом зашевелились.

– Слушайте меня, Лакоты! – Он повернулся лицом к соплеменникам. – Когда Великий Отец из Вашингтона прислал к нам своего военного вождя, он просил разрешения проложить тропу через наши охотничьи угодья. Тропу до горных массивов и до моря. Тропу для Железного Коня. Нам сказали, что Бледнолицые будут только проезжать через нашу страну. Только проезжать. И мы согласились. Нас обманули, нам не сказали, что белые будут обосновываться здесь, искать золото и мешать нам. Почему они хотят изгнать нас и жить в нашей стране? Неужели у них нет своей земли, откуда они пришли? Они обманули нас, использовав доброту наших вождей. Мы пустили к нам ядовитую змею. Белые год за годом теснили нас. Теперь наши последние охотничьи угодья отнимают у нас. Где мы станем охотиться? Что будем есть? Женщины и дети будут умирать от голода. Но я считаю, что лучше умереть в сражении, чем от голода. Великий Белый Отец прислал нам подарки и хочет новую дорогу на нашей земле. Но белый вождь с солдатами идёт забрать землю для дороги прежде, чем Лакоты успели сказать «да» или «нет». Не остыли ещё угли костра переговоров, где нам говорили слова дружбы, а Синие Куртки уже идут по нашей земле. Что будет дальше, Лакоты? Их присутствие здесь, посреди нашей страны, оскорбительно. Оно оскверняет нашу землю и оскорбляет дух наших предков. Неужели мы отдадим священные могилы отцов, чтобы их засеяли зёрнами? Лакоты! Я за войну!

Переводчик торопливо шевелил губами, а среди краснокожих слушателей поднялся оглушительный рёв и такой беспорядок, что Тэйлор забарабанил кулаками по столу. Никто не слушал. Тогда глава комиссии объявил перерыв в заседании, но все понимали, что продолжения переговоров не последует.

Красное Облако прошагал мимо группы офицеров, как бы не замечая их, и направился через пыльный плац быстрым шагом в лагерь Оглалов. За ним хлынула толпа молодых воинов. Полковник Кэррингтон проводил индейцев усталым взглядом. Некоторые вожди остались на местах и с интересом следили за гудящей горсткой комиссионеров. Большинство же воинов покинуло форт с достоинством, свойственным только краснокожим дикарям. Возле комиссии толкались трапперы в замшевых одеждах; возбуждённо спорили, сверкая пуговицами, офицеры; размахивали руками торговые служащие и клерки в костюмах из чёрной фланели. Вместе с пёстрой массой вождей и храбрых удалялся из форта нахмурившийся Бак Эллисон. Он был гладко выбрит и порядком отпустил волосы, хотя до привычных индейцам кос было ещё далеко. Он шёл молча и искоса поглядывал на галдящую толпу белых людей.

Когда он добрался до лагеря, почти все палатки оказались уже свёрнутыми, шесты и вещи сложены на волокуши и закрыты шкурами.