В дверях своего дома появился Эрик Уил в траурном одеянии и с чёрным зонтиком в руке. Он был бледен, губы его подрагивали. Увидев Эллисона верхом на лошади, он удивился и хотел даже окликнуть Бака, но не решился, заметив страшное выражение на лице всадника. Бак покачивался в седле, словно погрузившись в дремоту, и что-то заунывно напевал под нос. Это был совершено чужой, незнакомый человек, которого Эрик никогда прежде не видел. Его облик был дик. Такими запомнил Эрик солдат полковника Чивингтона на Песчаном Ручье. Такими выглядели Шайены, засевшие в русле ручья. Это было лицо смерти.

Бак возвратился в город через пять дней. Он проскакал, не глядя ни на кого, через главную улицу и остановился возле кладбища. Эрик заметил бледность лица Эллисона и безвольную правую руку, прикрытую брошенным на плечи влажным одеялом.

Немного позже, когда Бак вернулся с могилы Билли Шкипера, расседлал лошадь и вошёл в дом, где к нему бросилась заплаканная Джессика, Эрик Уил приблизился к холмику земли, под которым покоилось тело Шкипера. Перед деревянным крестом и дощечкой с именем Билли он увидел на чёрной земле три скальпа.

ДЫХАНИЕ ЛЕСА (1871)

Прошедшая зима не сумела прогнать мысли Эллисона о переезде. Едва солнце подсушило землю, он погрузил вещи в фургон и велел жене готовиться в дорогу. Джессика громко протестовала, но Бак не уделял её словам ни малейшего внимания. Когда пришёл день, намеченный им для отъезда, он взял на руки дочь, посадил её в фургон. Жена металась по комнате, не зная, как ей остановить мужа, плакала, заламывала руки.

– Мы с Лолой ждём тебя, – крикнул ей Бак, – или ты не едешь?! Тогда желаю приятного одиночества.

Джессика, всегда панически боявшаяся за жизнь дочери, бросилась в фургон, поняв, что муж не склонен шутить.

Путь до Белой Реки, где, как помнил Бак, много лет назад он обнаружил в укромном уголке заброшенную избу, прошёл гладко. За все время путешествия ни разу не появились индейцы, и Бак, указывая Джессике на зелёные холмы, говорил с удовольствием, что это чудесные места, спокойные, благодатные.

– Впереди ещё лучше будет, вот увидишь… Если тот дом вдруг окажется кем-то занят, мы устроимся рядом, станем соседями. Но я сомневаюсь, что мы там встретим кого-либо. Кому вообще пришло в голову поставить там сруб?

Когда фургон, накренившись на косогоре, остановился перед бревенчатыми стенами, покрытыми мхом, Джессика невольно вздохнула: по крайней мере над головой уже была крыша. Лола обнаружила позади дома несколько костей, но Бак велел ей выбросить их подальше и не упоминать о них матери. Пока Джессика с дочерью выгребали мусор из дома, чтобы хоть немного привести его в порядок, Эллисон соорудил простенький загон для десятка лошадей, которых пригнал с собой.

Возле избы протекал ручей, сбегавший с гор, вилявший между камней и впадавший в Белую реку примерно в полутора милях от жилища Эллисонов. Холмы величественно изгибались вокруг, а на западном берегу реки превращались в сплошную горную цепь, синюю по утрам.

– Вся земля тут, Джесс, полна чарующей силы. Воздух здесь наполнен живым духом. Это ничего общего с городом, дорогая… А там, если переправиться через реку Шайен, лежит страна Лакотов, которую называют Чёрными Холмами. Если мне однажды удастся уговорить тебя, то мы переберёмся в племя…

– Вот уж нет! – с испугом воскликнула женщина. – И попроси своих краснокожих дружков вообще к нам не приезжать. Господи, что за удел? Как у нас всё хорошо начиналось.