|
Лакоты повертелись на гребне холма, обозревая стойбище и не прекращая свои угрожающий вой, и повернули обратно. Противник был слишком силен для них. Но к полудню через холм перевалила целая орда Лакотов, одетых и покрашенных для сражения. Бак мчался бок о бок с Неистовой Лошадью. Ближе к деревне Вороньих Людей и Проткнутых Носов отряд распался, и Лакоты рассыпались, истошно гикая и улюлюкая. Поверх голов всадников Бак видел чучело сокола на затылке Неистовой Лошади и поднятое над ним ружьё с привязанным к стволу пучком чёрных перьев. Многие Лакоты ворвались во вражеский лагерь, но им не удалось увести ни единой лошади, так как Абсароки предусмотрительно переправили свой табун на остров разлившейся позади деревни реки. Их женщины успели, ожидая нападения Лакотов, вырыть вокруг многих типи небольшие траншеи, где затаились теперь мужчины. Бак отъехал назад и остановил горячего жеребца. Рядом вертелись на хрипящих мустангах жадные до схватки юноши, впервые ступившие на военную тропу. За их спинами вскоре появились женщины Лакотов и дети, приехавшие поглядеть на войну. Все громко кричали и жестикулировали. Несколько девушек выдвинулось вперёд, подняв высоко палки с прицепленными к ним лохматыми скальпами Абсароков. Возле одного из скальпов болтались нанизанные на нить отрубленные пальцы и уши.
– Вы плохо слышали в прошлый раз! – визжала девушка, размахивая страшными трофеями. – Я отрезала вашим мужчинам уши и повторяла прямо в них, чтобы вы не появлялись в нашей стране, иначе придётся изрубить вас на куски! Изредка из лагеря Абсароков доносились ружейные выстрелы. Между палатками, позади которых невозмутимо ползла широкая лента синей реки, Бак заметил нескольких белых людей. Их лица были покрыты краской, а волосы зачёсаны на лбу и смазаны жиром на манер Вороньего Племени. Один из них выехал вперёд, выкрикивая песню храбрых. Его голову украшало красное перо. Поперёк седла лежало длинноствольное ружьё. Всадники обеих сторон скакали вперёд и назад, но в бой не вступали, зато не переставали звучать пронзительные оскорбления. Однако никто не предпринимал решительных шагов, потому что каждое племя было с семьями. Внезапно наступила тишина. Пыль медленно опустилась на землю. Пятеро Лакотов медленным шагом приблизились почти вплотную к ближайшему типи и молча уставились на врагов. Бак последовал за ними и остановился перед белым человеком с красным пером в волосах. – На сердце становится теплее, когда видишь человека своей расы даже в такой дурной истории, не правда ли? Надеюсь, мы с вами не станем дырявить друг друга, – засмеялся незнакомец, откидываясь в седле. Бак ответил растерянной улыбкой. Со стороны Абсароков прискакал второй белый, похожий на охотника: в пушистой шапке с хвостом белки и замшевой куртке. – Мич Боуэр, – представился он и коротко объяснил, что прибыл с правительственной делегацией из форта Ларами, чтобы созвать Абсароков на переговоры. Он не успел договорить, как хлопнул выстрел. Все пригнули головы и развернули коней, направляя их подальше от врагов. Лицо Боуэра крепко врезалось в память Эллисону. Возможно, при других обстоятельствах он не запомнил бы этого человека, но в этот раз всё было как-то особенно ярко: и солнце, просветившее орлиные перья насквозь, и множество лоснящихся краской вражеских лиц в непосредственной близи, и английский язык в шквале лакотского наречия… – Зачем ты с этими людьми, брат? – кричали Лакоты с холма человеку, который назвался Боуэром. – Псалоки выклюют тебе глаза и вырвут волосы! Бак остановил дрожащего жеребца возле жены, заметив её среди прочих женщин и спросил, откуда Лакоты знали того белого. – Когда тебя не было с нами, мы стояли лагерем возле торгового пункта и были дружны с Бледнолицым, который жил там. Этот человек приходится ему сыном. В его жилах бежит кровь Вороньего Племени, потому что его мать из того племени… Ближе к закату Лакоты ушли в свой лагерь, потеряв двух юношей, которых женщины оплакивали всю ночь. |
