Кори удержалась от улыбки, зная, что в данном случае не стоит разделять веселье королевы.

– Я прослежу, чтобы мальчик извинился и в качестве компенсации оказал ей какую-нибудь услугу.

– Прекрасно. И поговори с бароном Грейстоком. Объясни ему, что эта проделка не столь уж страшное оскорбление.

Кори только вздохнула, зная, что королева, если бы могла, с удовольствием подначила бы Кэрью придумать еще что-нибудь в том же духе. А ей придется выдержать нелегкий разговор с бароном. Конечно, приятно чувствовать себя нужной королеве, но иногда ее величество дает очень неприятные поручения.

– Кроме того, возникла проблема с Эссексом, – продолжила Елизавета, когда Кори поднесла ей парик, выбранный на сегодня. – Он вызвал барона Грейстока на дуэль. Я хочу, чтобы ты его удержала.

Кори удивленно подняла глаза:

– Я, ваше величество? Но ведь лорд Эссекс слушает только вас.

Елизавета поправила на парике большой рубин.

– Дорогой мальчик! Он решил, что я предпочитаю ему барона, но это чепуха. Просто он так в меня влюблен, что воображает то, чего нет. – Нежная улыбка тронула ее губы. – Я не желаю, чтобы он рисковал собой на дуэли, но предпочитаю не запрещать ему прямо. Он просил меня отпустить его во Францию, чтобы поддержать законного короля Генриха Наваррского. Мне пришлось отказать, и он был разъярен. А после этого какой-то глупый паж дал ему письмо, предназначенное Грейстоку. – Ее лицо напряглось от возмущения. – Этого парня стоило бы выпороть.

Кори набрала в легкие побольше воздуха:

– О нет, ваше величество! Ребенок сделал это без всякого злого умысла. Он не умеет читать и плохо понял приказание. Бессмысленно и жестоко его пороть.

Елизавета напряглась, как ястреб, почуявший добычу.

– Вы что, предполагаете, что мы жестоки?

Боже, она действительно сегодня не в духе, подумала Кори. Определенно, зуб болит.

– Вашей милости представили дело только в общих чертах, а я имею честь доложить вам все подробности. Узнав их, я уверена, вы решите, как всегда, справедливо и не допустите жестокости.

Елизавета слегка успокоилась.

– Вы большая дипломатка, мадам, – сухо сказала она. – Так вы собираетесь поговорить с Эссексом или нет?

– Я боюсь, у меня ничего не получится, ваше величество.

– Должна заметить, что вам обычно прекрасно удается уговаривать людей делать то, чего они не хотят. Если я попрошу вас, то вы ведь это сделаете, не правда ли?

Если королева не приказывала, а просила о чем-то, то это означало проявление высшего расположения. Кори тихонько вздохнула:

– Я попытаюсь, ваше величество, но не думаю, что он послушает меня. – Ты можешь быть на редкость убедительной, когда захочешь. – Елизавета казалась вполне довольной. – И избавишь меня от очередных препирательств с ним. Ну и теперь еще одно напоследок.

Кори нахмурилась. Так есть еще что-то?

Королева казалась озабоченной.

– Сначала исчезает одна из моих камеристок. А теперь еще вот это…

– Вы что-то выяснили насчет Молл? – спросила Кори, пытаясь справиться с волнением, ибо ей предстояло аккуратно возложить парик на голову королевы.

– Конечно, выяснила, – рявкнула Елизавета. – Или ты думаешь, что я просто заменю ее кем-то, даже не послав к ее родителям узнать, в чем дело? Ее мать сказала, что за все эти дни не получала от Молл никаких известий.