– Должно быть, случилось что-то ужасное, ваше величество, – взволнованно произнесла Кори. Она была благодарна Елизавете за попытку выяснить, куда делась девушка, но новости были неутешительными. – Это совсем не похоже на Молл.

– Согласна. Я попросила капитана Уэллса заняться ее исчезновением. Но этим наши проблемы не исчерпываются. – Елизавета махнула рукой, давая знак Кори надеть парик. Кори послушно встала и приготовилась водрузить сооружение из темно-рыжих локонов на голову своей госпожи.

– Какой-то арбалетчик стрелял вчера в женщину из дворца, – мрачно сказала Елизавета. – Эта дурочка никому ничего не сказала, и я хочу, чтобы ты выяснила, кто она такая.

– А как вы узнали об этом, ваша милость? – осторожно спросила Кори. И как только могли слухи так быстро распространиться?

– Мне рассказал барон Грейсток. Он спас ее и даже был при этом слегка ранен.

Кори вздрогнула так, что чуть не выронила парик.

– Да что с тобой такое сегодня? – повысила голос Елизавета, оборачиваясь к ней и сердито сверкая глазами. – Сначала ты опаздываешь, а теперь подпрыгиваешь при каждом слове.

Кори стояла, окаменев, держа перед собой парик, не в силах произнести ни слова. Боже правый! Так человек, который ее спас, и есть этот злобный папаша Кэрью! Нет, не может быть!

– Корделия! – резко окликнула ее королева. – Тебе что, нехорошо?

– Нет, ваше величество, – пробормотала девушка, не в силах собраться с мыслями.

– Тогда будь так добра, надень мне наконец парик и перестань нависать надо мной, как переспелый плод. – Обреченно вздохнув, королева отвернулась, выжидательно скрестив руки на груди.

Совладав с собой, Корделия приладила парик на голове Елизаветы.

– Дело в том, – призналась она, – что это в меня вчера стреляли.

– Что? – Елизавета развернулась к ней теперь уже всем корпусом, уперев руки в боки. – Корделия Хейлсуорси, да вас же могли убить! Отныне я запрещаю вам гулять одной за пределами дворца!

Кори поправила локон на парике.

– Я прошу прощения, ваша милость.

– Не могу понять, почему ты не сказала барону свое имя! – проворчала Елизавета. Поняв причину волнения девушки, она слегка успокоилась. – Впрочем, у тебя на все найдутся свои причины. С его слов, ты и за Джордано присматривала этой ночью? Тебе что, нечем заняться? – Она пожала плечами, не понимая вечного стремления Кори решать проблемы других людей. – Ну ладно, раз барону поручено провести расследование, то ты и поговоришь с ним обо всем. И запомни, я не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности, слышишь?

Кори смогла только кивнуть, борясь с волнением. Неужели ее спаситель – барон Грейсток, самый беспечный, самый невозможный из всех известных ей отцов? И, конечно, барон не мог быть принцем-пиратом из ее девичьих фантазий. Отец Кэрью был чудовищем. Она поняла это за две недели их знакомства с Кэрью.

Когда девушка принесла гвоздичное масло и уже собиралась уговорить королеву позволить облегчить ее боль, Елизавета вдруг встала.

– Кори, – спросила она сурово и озабоченно, – зачем кому-то стрелять в тебя?

Кори и сама ломала голову над этим вопросом. Она не знала никого, кто имел бы причины так серьезно ее ненавидеть. Многие любили ее. Те, кто выражал неодобрение, так или иначе мирились с ней. Это были, например, молодые фрейлины, завидовавшие ее близости с королевой, или родители, которые не одобряли ее карточные игры с детьми. Никто из них решительно не был похож на убийцу. Конечно, ее свекор мечтал избавиться от нее, он, не раздумывая, оторвал ее от ее новой семьи.