Заказ двух пар сапог изрядно облегчил кошелек, но, глядя на счастливое лицо сына, Мэтью почти не жалел об этом. Пока Кэрью был занят, примеряя сапоги с помощью подмастерья, Мэтью, наскоро выпив стакан вина, предложенного довольным мастером, приступил к основному делу, которое привело его сюда.

– Я ищу человека, который носит сделанные вами сапоги. Я полагаю, он близок ко двору. Вы ведь делаете больше сапог для придворных, чем кто-либо другой, правда?

Хоуи опять наполнил бокалы, озабоченно глядя на гостя.

– Это моя привилегия – обслуживать благородных джентльменов при дворе, милорд. Но почему вы уверены, что это были именно мои сапоги?

– На отпечатке следа была видна буква Х, ваша марка. Кроме того, было четко видно, что на сапогах каблуки высокого качества, такие вы делаете для верховой езды, не для ходьбы. Я точно знаю, что эта пара сделана в вашей мастерской.

Услышав такую оценку своей работы, Хоуи расцвел от гордости.

– Действительно, милорд, большинство сапожников делают сапоги без каблука, я один из немногих, который делает сапоги для богатых дворян, имеющих верховых лошадей. Каблук помогает ноге держаться в стремени. – Он положил перед Мэтью плоский кусок хорошо выточенного дерева. – Могу ли я предложить вам такой каблук для ваших собственных сапог?

«Вот прирожденный торговец!» – подумал Мэтью, внимательно рассматривая деревяшку. Отпечаток именно такого каблука он видел на земле на берегу Темзы.

– Прекрасно. А теперь не будете ли вы так любезны назвать имена людей при дворе, которым вы делали сапоги с такими вот каблуками?

Хоуи поднял брови, словно удивляясь его настойчивости.

– Дайте подумать. – Поглаживая пальцем кусочек дерева, он погрузился в раздумья. – Одну пару я сделал для графа Эссекса в прошлом году. Потом был еще один джентльмен, но я не помню его имени. – Он открыл дверь, чтобы окликнуть проходящего подмастерья, затем вернулся на место. – Сэр Вилльям Норрис приобрел недавно такую пару.

К концу своего визита Мэтью знал имена четырех человек, близких ко двору, которым за последние несколько лет были сделаны сапоги с такими каблуками. Кроме Норриса и Эссекса, были еще лорд Бэрли и сэр Фрэнсис Мэллорс. Мэтью не мог представить, что Бэрли, лорд-хранитель Казначейства, мог оказаться виновным, но необходимо проверить все возможные версии.

Одно только не укладывалось в схему: никто из четырех не стал бы ходить в сапогах, заношенных до такой степени, а своим опытным глазом по ясным отпечаткам на земле Мэтью видел, что обувь была далеко не новая.

Конечно, возможно, что кто-то из четверых отдал свои сапоги слуге. Слуги частенько получали от своих господ поношенную одежду или обувь в подарок. Если вещь не подходила по размеру, ее можно было продать на рынке, и так она часто переходила от одного хозяина к другому. Черт, у сапог могло быть и несколько владельцев. Похоже, этот след его никуда не приведет.

Проклиная про себя сложность задачи, Мэтью вышел вместе с хозяином из кабинета в лавку. Настроение Мэтью отнюдь не улучшилось, когда он увидел Кэрью, окруженного группой подмастерьев. С плутовской улыбкой мальчик назвал карту. Слушатели ахнули от изумления.

Мэтью рассвирепел. Проклятие! Его сын показывает фокусы с картами! Если он еще и делает при этом ставки, то он ему уши оборвет!

– Я должен забрать Кэрью, – сказал он Хоуи, спеша положить конец этому безобразию.

Но до Хоуи, кажется, только теперь дошло, что Метью расспрашивал его не из праздного любопытства.

– Милорд, у вас есть особая причина разыскивать того человека? – спросил он.

Вот досада! Его сын дурачит десяток впечатлительных юнцов, возможно, даже забирает у них честно заработанные деньги, а Хоуи как раз теперь захотелось поговорить!

– Кто-то, носящий сделанные вами сапоги, – начал Мэтью, но тут же спохватился, что чуть не сказал лишнего, – был замечен прошлой ночью в преступной деятельности, – закончил он.