– Милорд, о чем это вы замечтались? – язвительно окликнула его Елизавета, отрывая от размышлений. – Я говорю вам, что девушка, о которой идет речь, очень привлекательна.

– Да будь она хоть первая красавица! Этого недостаточно, чтобы я на ней женился, – мрачно ответил Мэтью, злясь, что королева может так о нем думать. Он вообще не собирался жениться, и Елизавета прекрасно это знала. И вообще ей нравилось, когда ее придворные кавалеры оставались неженатыми. Мэтью почувствовал, что королева чего-то недоговаривает.

– Почти все при дворе любят ее, – продолжала та. – Я велела ей ждать меня в зеленой гостиной сразу же после маскарада, но вместо меня там будете вы. Сделайте ей предложение.

Почти все ее любят? Звучит как-то подозрительно.

– А вы не посвятили ее в свой план?

Королева, как ему показалось, была слегка смущена.

– Вы должны уговаривать ее, пока она не согласится.

Какого черта? И зачем это ему?

– Ваше величество, даже если бы я хотел жениться, а я не хочу, почему я должен за ней ухаживать? Я ведь ее даже не знаю.

– Если вы не захватите инициативу сразу, не дав ей опомниться, – ответила Елизавета, – она опутает вас словами и вывернется. В этом она большая мастерица. Я не могу этого допустить.

У Мэтью зародилось смутное подозрение. Если девица даже королеву может заговорить и убедить в чем угодно, значит, она ловка и упряма, как его сестры. Неприятная перспектива.

– Но почему вы не можете этого допустить?

Елизавета прямо посмотрела ему в глаза, продолжая спокойно обмахиваться веером.

– Ее свекор попросил моей помощи в устройстве ее замужества. Я согласилась.

– Он заплатил, чтобы вы избавили его от опеки над ней, – прямо сказал Мэтью, чувствуя отвращение к человеку, который на такое способен, хотя он знал, что это делается сплошь и рядом.

Елизавета величественно подняла голову.

– Мне нужно было золото, чтобы заплатить сэру Роджеру Уильямсу, чьи войска помогают Наваррцу, вот я и… Впрочем, я не собираюсь перед вами отчитываться. Делайте как я сказала, женитесь на вдове. Затем я хочу, чтобы вы пригласили этого противного месье Ла Файе в ваше поместье в Грейстоке. Он сводит меня с ума своими постоянными требованиями людей и денег. Я и так сделала все, что могла, чтобы помочь Наваррцу занять трон, а толку до сих пор никакого. Он осаждает Париж с мая, а город и не думает сдаваться. Кстати, может быть, вам стоит поехать в Париж, чтобы помочь своему брату?

Мэтью встревожился, услышав слова Елизаветы. С тех пор как Джонатан стал главным лазутчиком королевы на континенте, семья Кавендиш испытывала постоянное беспокойство за его жизнь.

– А что, во Франции что-то не так? – спросил он. – Вы не получали известий от Джонатана?

– Боюсь, что ваш брат слишком рискует. Я ничего от него не получала уже больше недели, но в его последнем донесении говорилось, что он собирается сам проникнуть в осажденный город.

Проклятие! Зачем Джонатану так рисковать? Мэтью решил послать брату письмо сразу же после этого проклятого маскарада. Его невестка, должно быть, сходит с ума от беспокойства, что особенно вредно в ее положении, а ее муж ищет новых приключений!

– У нее прекрасное состояние как у вдовы. – Слова Елизаветы прервали его размышления. – Вы можете продать часть ее земель, чтобы достать деньги для своего плавания.

Мэтью с трудом отвлекся от своих тревожных мыслей.

– Как вы сказали?

– Я сказала, что она вдова, – повысила голос Елизавета.