– О, вы все еще здесь, барон? – Елизавета сделала вид, что удивилась, заметив его. – Почему же не сэр Фрэнсис? Если вы отказались от этой чести, то остальное – не ваше дело.

– Нет! – рявкнул Мэтью, зная, что ведет себя непоследовательно, но ему было наплевать. – Это небезопасно, по крайней мере теперь.

Елизавета прищурилась.

– Только не говорите мне, что вы подозреваете…

– Я не знаю, ваше величество, но я прошу вас подождать. – Мэтью уже осмотрел сапоги лорда Бэрли, и они не имели ничего общего со следами, но оставалось проверить еще три пары, прежде чем он будет знать что-то наверняка. А пока ради какого-то маскарада придется отложить важное дело.

Королева, казалось, согласна с его ответом.

– Я устрою, чтобы она встретилась с кем-нибудь другим в зеленой гостиной. И я желаю получить ваш отчет как можно скорее. Наслаждайтесь маскарадом, барон.

– Это маловероятно, – пробормотал он, пятясь к двери.

– Ну ладно, хотя бы попытайтесь, – язвительно бросила Елизавета ему вслед. – Ваша репутация искателя приключений привлечет к вам интерес всех присутствующих дам. Не думайте, что я не замечаю, как мои фрейлины распушают перья при вашем появлении.

Мэтью задержался в дверях.

– Мне не доставляет удовольствия их внимание, мадам, – произнес он совершенно искренне. – Я с гораздо большим удовольствием сидел бы подле вас, чем выслушивал их глупости.

Елизавета одобрительно кивнула:

– Очень хорошо, Грейсток. За вашу галантность я оставлю для вас один танец. Конечно, Эссекс будет беситься, но вы заслужили мою милость.

Она протянула ему руку для поцелуя, и ему пришлось вернуться назад и опуститься на колено подле нее. Целуя тонкие пальцы, Мэтью думал, что сейчас Елизавета действительно зашла слишком далеко, поощряя его бессмысленное соперничество с молодым графом. Вот так же она играет и будущим виконтессы Вентворт.

– Вам ведь безразлично, будет ли виконтесса счастлива? – спросил он и только потом осознал, что был, как всегда, прям до грубости.

– А почему кто-то должен иметь нечто лучшее, чем я? – ответила она, и одобрение на ее лице мгновенно сменилось неудовольствием.

И внезапно Мэтью понял, что, несмотря на окружающие ее блеск и великолепие, несмотря на более чем тридцатилетнее правление, у королевы никогда не было искренних человеческих отношений, наполненных любовью, ни в своей семье, ни с мужчинами.

Неудивительно, что она не любила, когда ее придворные вступали в брак, если, конечно, особые обстоятельства не требовали этого. Раз она сама лишена любви, почему кто-то другой должен наслаждаться ею? Будучи сам одиноким, Мэтью понимал ее одиночество, но никак не мог согласиться с ее желанием препятствовать счастью других.

Видимо, это из-за того, что ему больше повезло, чем ей. Однажды в своей жизни Мэтью познал, что такое взаимная любовь. Воспоминание об этом поддерживало его все эти годы. Иначе как бы он выжил? Он сдержанно поклонился.

– До свидания, ваше величество.

– До свидания, сэр. – Елизавета хлопнула в ладоши, и стражник, удалившийся, когда их разговор возобновился, опять появился в дверях.

Мэтью вышел из зала в отвратительном настроении. Желание королевы исполнится, если виконтесса выйдет замуж, но что будет с самой виконтессой?

Он должен предупредить Кори, чтобы у нее было время что-то придумать, возможно даже, уехать отсюда. Разве не говорила та фрейлина, что виконтесса поклялась никогда не выходить замуж?

А если сказать ей? Если он расскажет, что королева намерена выдать ее замуж, то придется рассказать и то, что свекор заплатил за это, а Мэтью совершенно не хотел ранить чувства девушки.