— Да ну что вы, вам обязательно надо было отдохнуть. — Помолчав, Рина не удержалась от улыбки. — Похоже, вы всерьез влюбились в нее, а, Доналд?

— Это правда, — негромко ответил он и криво улыбнулся. — Эта певчая птичка прямо-таки влетела в мою жизнь — как музыка, западающая в душу. Но…

— Но что?

— Ей всего двадцать пять. Она такая юная.

— Так и вы далеко еще не развалина, Доналд. Вам сорок — мужчина в самом соку. Она спрашивала о вас.

— Правда?

— Да.

Доналд опустился на колени и слегка наклонил голову.

— Если она выживет… Если она только выживет… у нее будет все.

Рина мягко коснулась его склоненной головы:

— Да ничего ей больше не нужно, Доналд. У нее и так уже есть ваша любовь.

Доналд пытался отправить ее в каюту к Килу поспать, но Рина была слишком возбуждена. Ей захотелось поговорить с Джейсоном. Битый час она убеждала его — хотя сама такой уверенности не чувствовала, что Мэри вот-вот встанет на ноги.

Потом она услышала, что пациент, лежащий на соседней койке, просит воды. Обнаружив с удивлением, что это Ларс, она налила ему стакан и приложила холодную салфетку к пылающему лбу.

Рина совершенно потеряла счет времени и, услышав прямо у себя над ухом требовательный, грубоватый голос, так и онемела.

— Уже полночь, миссис Коллинз. Своим ходом пойдете? Или хотите заключить пари на то, что я не устрою «мужское» представление?

Она не осмелилась посмотреть на Кила и, положив Ларсу на лоб свежую влажную салфетку, выпрямилась:

— Не надо так со мной разговаривать. Я просто не заметила, как время пролетело, но соображать еще не разучилась.

— Жаль, что вы так редко демонстрируете это свое умение.

Рина вздернула подбородок, но не нашлась что ответить. Она позволила ему взять себя за руку и повести, лишь на секунду остановившись сказать сестре, что уходит.

По пути в каюту они упорно молчали. Едва войдя, Кил стянул с себя фуфайку.

— Может, это и не слишком гостеприимно, — резко бросил он. — Но сегодня я иду в душ первым.

— Валяй.

Слишком она устала и слишком ей было не по себе, чтобы пререкаться с ним. Теперь, оказавшись вдали от больных, она с трудом удерживалась от того, чтобы закрыть глаза. Но приходилось. Сегодня я хочу быть с ним, уговаривала себя Рина. Хочу прикасаться к нему. Хочу дать ему как-то понять, что он мне нужен.

А Кил, казалось, плевал на условности. Еще на пороге он сбросил одежду и направился прямиком в ванную. Рина в изнеможении рухнула на кровать и вдруг, к собственному удивлению, заговорила о том, что все время было на уме:

— Что-то странное есть в этой Джоан Кендрик.

— Да? — холодно осведомился Кил, но Рине показалось, что он задержался на пороге ванной.

— Да, — эхом откликнулась она, — есть в ней что-то странное. Они с Гленом Тривиттом…

— Ах вот в чем дело. — Кил небрежно прислонился к дверному косяку. — А твое-то какое дело? Ты что сделалась у нас на яхте добровольной дуэньей?

— Да я не о том! — выкрикнула Рина. — Это совсем другое. Вообще, если уж на то пошло, она охотится за тобой, а ты, похоже, и рад угодить любому ее капризу.

Кил пожал плечами:

— Твои слова, безусловно, льстят моему самолюбию, но только откуда эта ревность? Ведь, кажется, «если уж на то пошло», я тебя больше не интересую?

— Кил… — начала Рина.

Но дверь в ванную уже захлопнулась, и Рина была уверена, что он не услышал ее почти неразличимого шепота.