Она взяла бокал, нырнула под стойку и медленно пошла в противоположный конец зала. Встретив настойчивый взгляд, она опустила ресницы и потянулась к бутылке.

Поспешно опустив ноги на пол, он опередил ее. В конце концов, Рина заставила себя поднять глаза. Насмешливо вздернув брови, он щедро наполнил ее бокал.

— Присаживайтесь, миссис Коллинз.

— Вообще-то я предпочла бы вернуться к себе.

— Боюсь, не могу вам этого позволить. Пить в одиночку — дурной тон.

Рина светски улыбнулась и опустилась на стул напротив него.

— Если не ошибаюсь, именно этим вы и занимаетесь.

— К сожалению, не ошибаетесь. И безмерно благодарен вам за то, что вы нарушили мое одиночество.

Это совершенно не входило в мои планы.

Он пожал плечами, выпрямился и вновь закинул ноги — на сей раз на ближайший стул.

— Если учесть, что в постель вы отправились довольно давно, вид у вас что-то не очень заспанный.

— А это уж вас, конгресс…

— К черту, — внезапно вспыхнул он, раздраженно потирая виски. — Может, хватит? Мое имя вам известно, и я был бы весьма признателен, если бы вы перестали обращаться ко мне, словно к какому-то неодушевленному предмету.

— Но ведь я и так обращаюсь к вам по имени. Конгрессмен Уэллен. Разве не так обращаются к избранникам народа?

Эту колкость он предпочел пропустить мимо ушей.

— Скажите, Рина, вы всегда вот так испытываете свою удачу?

— Испытываю удачу? — Ей все же удалось сохранить непринужденный и даже почти саркастический тон, хотя дрожала она так сильно, что даже пальцы выбивали дробь по стенке бокала, и он наверняка это видел. Рина закусила губу. Но дрожала она совсем не от страха. Это было что-то другое — словно игра с огнем. От него исходило какое-то необъяснимое чувство опасности. Чисто мужской опасности.

— Дама Червей, — задумчиво и негромко проговорил он, но от Рины не укрылась искорка, мелькнувшая в его глазах. — Хорошая карта. Но даму всегда бьет король. А уж туз пик — вообще выше всего.

— Похоже, тузом пик вы считаете себя… конгрессмен?

Он снова опустил ноги на пол и, внезапно схватив ее за руки, рывком повернул к себе. Даже при мягком свете луны было видно, насколько он разъярен.

— Кил. Очень просто. Всего один слог. А ну-ка, попробуйте.

Голос его звучал ровно, хотя и хрипловато. Больше всего Рине хотелось просто не замечать его присутствия, не замечать стальной хватки пальцев, насквозь прожигающего жара, что от них исходил. Ей хотелось по-настоящему разозлить Кила, испытать до конца его терпение, — какое у него, в конце концов, право что-либо требовать от нее?

Рина холодно опустила взгляд на его руки, потом посмотрела прямо в глаза. Обычно такого взгляда хватало, чтобы положить конец любым поползновениям, но на сей раз она добилась лишь угрюмой ухмылки.

— Вы делаете мне больно… — бесстрастно произнесла Рина, невольно облизнула губы и неожиданно выговорила именно то слово, которого он от нее добивался: — Кил.

— Ну вот видите, как легко. — Он выпустил ее. Рина подняла бокал и отхлебнула коньяка. Сердце в груди стучало, как молот. Да что же это такое с ней происходит? Ей вовсе не хотелось заигрывать с этим типом, вести с ним дурацкие разговоры. Лучше всего — держаться от него подальше. Странное что-то происходит с ней в его присутствии — прямо ноги подгибаются.

— Ну и чем вы здесь занимались? — небрежно бросила Рина, не отрывая глаз от бокала. — Я-то думала, вы пошли танцевать.

Так я и танцевал.

— Чего же так рано закончили? Мисс Кендрик устала?

— Да нет, — усмехнулся он.