– Вот на нее.

– Кормиться прямо в их домах неразумно. Ты же знаешь.

– Да, я много чего знаю, только вот не все это мне нравится.

Тиша погладила его по спутанным грязным волосам.

– Тс‑с‑с, – прошептала она. – До рассвета уже недалеко. Пойди отыщи себе добычу полегче. Подумай о нашем доме. Подумай обо мне.

Покоренный ее прикосновением, Крысеныш бесшумно отошел от окна. Да, он будет осторожен – ради Тиши. И все‑таки, когда они уже вместе шли по улице, он все думал о нежной загорелой коже спящей девушки.

ГЛАВА 8

Четыре дня спустя Магьер, стоя за стойкой «Морского льва», поняла, что уже свыклась с новым расписанием. Прежняя их с Лисилом кочевая жизнь тоже проходила по расписанию; дорога – ночлег – репетиция предстоящего спектакля в деревне – сам спектакль… и все начиналось сначала. Эту рутину скрашивали новые впечатления в новых городах и успехи (либо неуспехи) Лисила в карточной игре. Теперь же все было иначе. Все они до поздней ночи обслуживали посетителей, а потом отсыпались почти до полудня. Днем Лисил чинил крышу, Бетра стряпала, Калеб наводил чистоту, а Магьер закупала припасы и вела счетные книги. Малец присматривал за Розой. Ужинали они рано, перед открытием таверны. Магьер регулярно мылась, позабыла о голоде и холоде, каждую ночь засыпала в мягкой постели. Впрочем, мир ее душе дарили не только уют и сытость и даже не восхитительное чувство надежности и постоянства ее нынешней жизни. Впервые за очень долгое время Магьер не обирала людей, а, напротив, трудилась для них. Матросы, рыбаки и лавочники, посещавшие «Морского льва», находили в таверне отдохновение после тяжкого трудового дня. Покой ее нарушался, лишь когда Лисил время от времени сообщал, что среди горожан ходят слухи о том, что Магьер – «охотница за вампирами». Наверное, она стала уже чем‑то вроде местной достопримечательности. Магьер могла лишь гадать, как и откуда пошли эти слухи. Впрочем, ни Вельстил, ни бледный аристократ в таверне больше не появлялись. Магьер подозревала, что Лисил по‑прежнему иногда напивается перед сном, чтобы провести ночь без кошмаров, но, покуда он садился трезвым за карточный стол и не пытался лазить по карманам, все прочее не слишком ее беспокоило.

Бетра подошла к стойке с подносом, уставленным пустыми кружками. Вид у нее был усталый, непослушная серебристо‑седая прядь выбилась из прически и падала на лоб.

– Еще четыре пива для констебля Эллинвуда и его стражников, – объявила она.

Магьер кинула взгляд на столик, за которым расположилась шумная компания, но не сказала ни слова, ловко наполняя кружки пивом. Эллинвуд был в таверне постоянным посетителем, и более близкое знакомство отнюдь не прибавило Магьер симпатии к напыщенному толстяку.

Она поставила полные кружки на поднос Бетры, и в эту минуту входная дверь распахнулась, впустив в залу порыв холодного ветра. Магьер краем глаза разглядела в дверном проеме огненно‑рыжего человека с аккуратно подстриженной, такой же пламенной бородой. Кряжистый, лет тридцати с виду, в кожаном жилете, он стоял на пороге и нерешительно озирался. Затем увидал констебля Эллинвуда. Скулы его словно окаменели, и Магьер поняла, что неприятностей не избежать.

Рыжий вошел, даже и не подумав прикрыть за собой дверь, и широким шагом направился к столику Эллинвуда. Под его яростным взглядом констебль замер, не донеся до рта кружку с пивом.

– Чем могу быть полезен, Бренден? – спросил Эллинвуд, безуспешно пытаясь расправить жирные плечи.

– Моя сестра погибла почти неделю назад, а ты сидишь и пьешь пиво со своими стражниками? – гневно процедил Бренден. – Или это твой способ ловить убийц? Если так, то я бы мог найти для Миишки констебля и получше – в канаве, пьяного вдрызг и в обнимку с бутылью дешевого пойла!

В зале воцарилась тишина.