|
Или два. И больше — ничего. Потом к Кулаку приезжала следственная бригада, фотографировали все вокруг, вплоть до швабры станционной уборщицы, но, судя по всему, так ничего и не нашли. Приходил и шустрый репортер с портативным диктофоном. Он тоже ушел несолоно хлебавши — свидетелей происшествий не нашлось даже за вознаграждение, а сам кулак молчал, точно каменный, хотя и подносили к нему диктофон не раз и не два. Впрочем, по результатам журналистского вынюхивания тиснул-таки щелкопер статейку то ли в газете «Завтра», то ли в «Московском Эзотерическом Еженедельнике». Но и в статье ничего толком разобрать нельзя было — происки ли это призрака коммунизма или действия высших, тайных сил. Публикация, однако, была уснащена фотографией полуголой девицы, из чего можно заключить… да ничего нельзя из этого заключить. Фотографиями полуголых девиц у нас могут оживлять даже прогноз погоды.
С тех самых пор и не сидит никто под этим кулаком. Да и вообще на этой станции никогда не встретишь ни юношей, ни девушек, поджидающих свою половину. Никто никому не назначает встреч — все, как приедут, норовят побыстрее выбежать из вагонов и покинуть станцию. Даже и скамеечек нет ни одной. Я обычно даже не оборачиваюсь на этот барельеф. Кому сейчас легко-то… А тут вдруг оглянулся. Смотрю — сидит на мраморной ступенечке у барельефа миниатюрное существо вроде русалки-подростка, только не с рыбьим хвостом, а с длинными, стройными ногами. А во всем остальном — русалка. И волосы длинные, и смотрит натурально русалкой, и правой рукой точно русалка какие-то волны в воздухе изображает, а левой как русалка по мобильному телефону разговаривает. В синем облегающем платьице и маленькой шляпке из синей соломки, на которой приколот большой белый цветок. Аккурат под этим дамокловым кулаком и сидит. Вот, думаю, бесстрашная молодежь. Хоть кулак им на голове теши. И уж было рванулся к девушке, чтобы предупредить и <strikethrough>познакомиться</strikethrough> уберечь… Только вижу — в кулаке зажат большой букет белых роз… И пошел я куда и собирался — на работу. Ну, насчет белых роз я, может, и приврал. Не розы были, а красные гвоздики — кулак-то пролетарский. Но ведь и не обрывки цепей с кандалами.
Сна ни в одном глазу…
* * *
На тарелке ломтик засохшего сыра делает мостик…
* * *
Отправил e-mail — и ответа не жду от тебя; вот уже три часа как не жду.
* * *
Пора одеваться. Только крючочки на юбке твоей Заново стоит пришить…
* * *
Весенняя ночь. Из гостей запоздалых Сосед заявился «Жигуль» свой ведя в поводу… Лыка оба не вяжут.
* * *
Как играет струей из брандспойта Молодой и веселый пожарный! — Не до криков ему из окон.
* * *
пустое кафе… официант зевнул на бокал и протирает…
* * *
в темноте шорох твоих юбок оглушителен
* * *
сна ни в одном глазу… ворочаемся с моего бока на твой
* * *
час пик… посреди вагона метро остров бомжа
* * *
забираемся под одеяло… в Петропавловске-Камчатском — полночь
* * *
гуляем по саду… букет в твоих руках строит мне анютины глазки
* * *
вечер в деревне… неумолчно поет сверчок… заходятся лаем соседи…
* * *
прощаться пора… чтобы вернуться к тебе кину монетку и пару купюр покрупнее
* * *
после бессонной ночи две твоих веснушки у меня на плече
* * *
Осенний ветер. |
