На противоположной стене зала, приколотый к красному знамени висит, в окружении декретов о мире и о земле, первый большевистский декрет о водке, пробитый белогвардейской пулей. Его нашли на теле революционного балтийского матроса с эсминца «Бухой». Рядом со знаменем в почетном карауле стоит проспиртованное чучело красноармейца в буденовке с пустым граненым стаканом в руке. Нет такого посетителя… Достали уже. Табличку повесила администрация на грудь солдату этому «Не наливать!». Толку никакого. К концу рабочего дня еле на ногах стоит. И это чучело! А был бы живой человек — что тогда?

В музее собрана большая коллекция плакатов и агитационного фарфора на алкогольные темы. От фантастического «Пьянству — бой!» до реалистического «Пей, но дело разумей!» и далее к отражающему как в зеркале нашу действительность бессмертному изречению «Требуйте полного налива пива до черты 0,5 л!».

В фондах музея собрана коллекция магнитофонных записей блестящих мастеров разлива поллитровок на троих по булькам. Среди этих записей встречаются настоящие шедевры исполнительского искусства — к примеру, разлив «Столичной» в сопровождении хора и оркестра «Виртуозы Москвы», исполненный на одном из концертов «Русских сезонов» в Париже.

Ближе к выходу, в пустом углу между витринами прислонена к пыльной стене мраморная мемориальная доска с отбитой рамкой. На доске до зубной боли знакомый профиль вождя мирового пролетариата и надпись: «Владимир Ильич Ленин 6 марта 1897 года выехал с Курского вокзала в Сибирь». Какой-то остряк приписал: «Скатертью дорога», но надпись эту сотрудники музея соскребли.

Из последних сил

* * *

Сорвал поцелуй…

А перчатки, а шляпку, а платье —

Мы срывали в четыре руки,

Торопясь, суетясь,

Бестолково мешая друг дружке.

* * *

…Ну вот и все. Ты долг исполнил свой

И честно про меня сказал, что думал.

Теперь иди. И пусть фонарь под глазом

Тебе дорогу к дому освещает…

* * *

Пьяный мужичок.

На худенькой шее —

Кадык-великан

* * *

вечерняя поверка…

жена недовольно прохаживается

перед моим строем

* * *

Как можешь ты

Так долго не звонить?

Уже и провод,

Из которого рос телефон,

Совсем засох…

* * *

…и вовсе не проходит тот ожог,

который получил я от твоей

случайно прикоснувшейся коленки…

* * *

На дудочке тонкой индийской

Играю и с чувством, и с толком, —

Что ж ты заупрямилась, теща?

Что нос из корзинки не кажешь?

* * *

Осенняя ночь.

В темноте матерится алкаш,

Спотыкаясь на длинном

И неверном пути

К дому, которого нет…

* * *

Я из последних сил

Втащил язык за зубы —

Так долго мы скандалили с тобой!

* * *

Умная жена!

Вот источник радости…

Грусти и тоски.