Каллор вытащил меч. — Хоть кому-то из вас приходило в голову, чего это стоит мне? Нет, разумеется. Верховный Король обречен на неудачи, но не конечное падение. Верховный Король… кто же он? О, телесное воплощение амбициозности. Ходячее доказательство неизбежной цены дерзаний. Ладно. — Он поднял клинок двумя руками. — И ты сдохни.

Из горла пламенем вырвался рев. Каллор прыгнул вперед и взмахнул мечом.

Железо о железо.

Четыре факела осветили сцену. Четыре факела выхватили двоих воинов, сошедшихся в схватке. Единственные свидетели? Слепы ли они, равнодушно ли даруют свет?

Увы, но, похоже, ответ звучит как «да».

Черная вода казалась ледяной. Пропасть, кровь тьмы. Она дышала силой, испуская холодные туманы, и туманы ползли на берег, глотая иззубренные камни и упавшие деревья. Казалось, что ночь дождем падает в море.

Блестящие кольца закрутились и зазвенели; Скол медленно повернулся лицом к Нимандеру и остальным. — Я воспользуюсь этим, — сказал он. — Сила наполнила воды, в них течет чистый Куральд Галайн. Я воспользуюсь.

— Врата?

— Ну, хотя бы у одного из вас есть мозги. Врата, Нимандер. Врата. Они заберут нас к Черному Кораллу.

— Близко? — спросил Скиньтик.

Скол дернул плечом: — Достаточно близко. Увидим. По меньшей мере около городской стены.

— Так начинайте, — сказал, а точнее почти прорычал, Ненанда.

Улыбающийся Скол снова поглядел на Нимандера: — Не подавай голоса. Мне придется тяжко потрудиться.

Нимандер потер лицо. Он чувствовал себя онемевшим и отупевшим от усталости. Отошел, сел на валун. С уступов берега наползал мох, уже покрывший всё — гнилые стволы, торчащие к небу корни, упавшие камни. Ночной воздух лип к нему, холодный и густой, пробирался в кости, сжимался вокруг сердца. Он слышал, как прибой лепечет, булькает и журчит между камней. От песка поднимался запах гнили, с моря несло солью.

Он чувствовал, как леденеют касающиеся валуна руки.

Скол вращал цепочку, и кольца, золотое и серебряное, крутились в противоположных направлениях. Остальное его тело застыло.

Скиньтик сел позади Нимандера. Глаза встретились, Скиньтик пожал плечами, безмолвно задавая вопрос; Нимандер ответил легким покачиванием головы.

Он — то думал, что остается еще несколько дней. Для обдумывания. Как. Когда. Что делать, если не получится. Тактика. План отступления. Столь многое еще нужно решить, но ему ни с кем нельзя говорить, нельзя даже намеком выдать замыслы. Скол слишком близко от них, он вроде бы подозревает, вроде бы намеренно мешает Нимандеру открыть рот.

Столь многое нужно им сказать; столь многое он хотел бы услышать в ответ. Споры, аргументы, взвешивание рисков и последствий. Координация. Всё это требует лидера, но неспособность ясно высказать свои намерения, отдать четкие приказы, завершая дискуссию, делает его совершенно бесполезным.

Самим своим присутствием Скол связал Нимандеру руки.

В игре сдержек и противовесов он перехитрил Нимандера, и это чревато… Когда взаимный обман окончится, наступит сумятица, и в этом хаосе у Скола будет преимущество. В конце концов, ему не надо ни о ком заботиться.

Нет, Нимандеру придется действовать одному, веря, что остальные помогут.

Он понимал: все следят за ним, ловят каждое выражение лица, ждут безмолвных посланий, намеков… а значит, ему приходится сдерживаться. Нужно не выразить на лице ничего, иначе кто-то неправильно его поймет и совершит роковую ошибку. Груз вины утянет его на дно.

Что-то с шумом поднялось из черной воды. Вертикальный отрезок тьмы, края его колышутся и быстро тают.

— За мной, — пропыхтел Скол. — Быстрее!

Нимандер вскочил и дернул за рукав Скиньтика, шепнув: — Я иду первым.