Но пути назад нет. Такие пятна не отскоблишь. Луна сияет чистотой и красотой, но только потому, что навсегда заперта в шаре.

Она смотрела в небо, видела, как куски вращаются вокруг быстро чернеющей сердцевины. Движение, казалось, все более замедляется; ей почудилось, что обломки падают внутрь, обратно, а пыль разлетается, формируя копье, и это копье пронзает остаток луны.

«Пыли снится мир, которым она была.

Но пыль, увы, не повелевает ветром».

Резак осознал, что после нее угодил в объятия двух женщин, и каждая была дана ему в наказание. Только одной удалось, и сейчас он скачет к ней, чтобы встать перед ней и сказать, что убил ее мужа. Не потому, что она просила и намекала — ведь, честно говоря, такой власти у нее не было. Нет, Горлас Видикас мертв по иным причинам, к ней не относящимся.

Ты свободна — так он скажет. Делай что пожелаешь. Но, чего бы она не пожелала (скажет он потом), ее будущее не будет — не должно — включать в себя Резака.

«Гляньте, вон он, рядом. Что за наглость! Убил мужа, а она повисла у него на руке. О, эти двое сделаны друг для друга. Надеюсь, Худ отыщет для них яму поглубже, да побыстрее».

Если нужно, он сумеет вынести это. Но ее никогда не сделает жертвой такой судьбы. Даже ради любви.

Он вернулся в город только чтобы потерять его навеки.

Путь к Чаллисе станет последним. На заре он уезжает. Даруджистан скучать не будет.

Она снова поглядела на пленную луну в чаше ладоней. Вот, подумала она, детство во всей его невинности. Замороженное, безвременное, ни за что не дотянуться. Нужно лишь погрузиться взором, найти то, чем она прежде была. Проклятая красотой, благословленная здоровьем и силой. Свечение надежд…

«Пыль снов, ты будешь повелевать ветром?

Пыль снов, пришла пора освободить тебя!»

Было так легко влезть на невысокий парапет, поглядеть вниз, на камни садовой дорожки. Да, так легко освободиться.

Вместе они прорезали дымный воздух; когда ударились о камни, сфера разбилась, крошечная луна искрой взлетела вверх. И погасла.

Сны кончаются, но пыль снов вечно вьется в ветрах.

Крюппу не чуждо горе. Круглому человеку достаточно поглядеть на объем своей поясницы, чтобы осознать трагичность былых излишеств, понять, что преходящее воистину должно пройти. Сердце его столь велико, что приходится класть его в тачку (ну, почти). Не послав никому прощального подмигивания, он покидает мрачные пределы «Гостиницы Феникса», начиная трудный путь в конюшни, где ожидает его мягкий характером мул. Крюпп умело избегает укусов и лягания копытами.

Лик луны разбит и сверкает тысячью глаз. Никому не укрыться, всё видимо. Все могут видеть, что укрыться негде. Ужасное столкновение неизбежно.

Тяжкое давление задувает огни пожаров, как пальцы руки гасят свечной фитилек. Шмяк! Тут и там и повсюду тоже. Но благо это рождено суровой, зловеще нависшей угрозой. Бог умер, пакт заключен, а на улице, в окружении собирающихся зевак, достойный почтения муж стоит на коленях, низко склонив голову. Ветер колышет эфемерные цепи, выходящие из меча в руках его, тянет их, рвет их, возносит призрачными обрывками, пряча в окутавших город дымных тучах.

Поднимется ли он вновь?

Сможет ли ответить на последний вызов?

Кто же он такой? Этот белогривый Тисте Анди, руки которого запятнаны кровью брата, великими потерями народа?

Ах, поглядите поближе. Ядро еще пылает, горячо и чисто, сжимается, покорное необоримой воле. Он получит рану в сердце, ибо Аномандер Рейк из тех, что не видят иного выбора, не приемлют иного выбора.