Осунувшееся лицо расплылось в улыбке, глаза широко раскрылись при виде Тисте Анди. Взмахивая руками, он заговорил на незнакомом Нимандеру языке. Потом — явно чертыхнувшись — сказал на ломаном андийском: — Торговцы из Черного Коралла всегда желанны! Город Морско рад привечать гостей, родичей Сына Тьмы!

Скол жестом подозвал спутников к себе.

Человек в рясе, все еще улыбаясь словно безумец, резко развернулся и побежал по дороге. На главной улице собрались горожане, молча наблюдавшие за пришельцами. Их было около двух десятков. Люди расступились, когда Анди подошли к границе города; Нимандер увидел на их лицах тупое уныние, а в глазах — пустоши сожженных душ, столь откровенные, столь бесстыдные, что вынужден был отвести взгляд.

Их руки и ноги были покрыты черным; черные круги обводили глаза и рты, создав видимость дыр на лице, пустых и словно бездонных.

Человек в рясе сказал: — Новый век, торговцы. Богатство. Бастион. Вереск. Даже Перспектива восстает из праха и костей. Сэманкелик, слава Умирающего Бога. Множество жертвоприношений. Добровольных, о да. Добрая воля. И такая жажда!

Их провели на широкую площадь с каменным колодцем в середине. На выщербленных известняковых плитах и скамьях лежали груды сорванных пурпурных растений — кочаны размером с череп свисали, напоминая ряды детских голов с деформированными от солнца лицами. Около колодца старухи поднимали воду и передавали ведра по цепочке, тянувшейся между скамей к низкому, неуклюжему храму. Пустые ведра возвращались обратно.

Человек в рясе указал на храм — похоже, единственное каменное здание городка. — Раньше освящен во имя Панниона. Никогда больше! Теперь Умирающий Бог. Да, его тело лежит в Бастионе. Я видел его. Глядел в глаза. Вы вкусите слезы Умирающего Бога, друзья? Так нужно!

— Что за ужасный кошмар воцарился здесь? — прошептал Скиньтик.

Нимандер покачал головой.

— Скажи, мы похожи на торговцев?

— Откуда мне знать?

— Черный Коралл… Сын Тьмы… Наши сородичи стали торговцами?!

— Да, но вот чем они торгуют?

Человек в рясе — какой-то местный жрец — вел их в гостиницу, что была слева от храма. Она казалась полуразрушенной. — Мало кто из торговцев забирается так далеко на восток. Но крыша цела. Я пошлю за горничными и поваром. Тут и таверна есть. Открывается в полночь.

Пол нижнего этажа гостиницы был засыпан пылью; рассохшиеся, покрытые пятнами мышиного помета доски скрипели. Жрец встал у двери, сложив руки и покачивая головой. Улыбка не сходила с его лица.

Скол обратился к нему, сказав: — Сойдет. Служанок не нужно. А вот повара зовите.

— Да, повара. Приходите в таверну в полночь!

— Хорошо.

Едва жрец ушел, Ненанда принялся расхаживать взад — вперед, пиная мусор. — Мне все это не нравится, Глашатай. В городе слишком мало людей. Неужели вы сами не видите?

— Достаточно, — пробормотал Скиньтик, положив свой мешок на грязный стол, — для выращивания и сбора урожая.

— Сэманкелик, — сказал Нимандер. — Это имя умирающего бога?

— Хотелось бы его увидеть, — заявил Скол. Крутя цепочку, он глядел в мутное окно со свинцовым переплетом. — Этого умирающего бога.

— Место, что они назвали Бастионом, лежит по пути к Черному Кораллу?

Скол с явным, жгучим презрением глянул на Нимандера. — Я сказал, что хочу увидеть умирающего бога. Этого достаточно.

— Я думал… — начал было Ненанда, но Скол резко обернулся к нему: — Твоя ошибка, воин. Думаешь. Времени хватит. Хватит.

Нимандер покосился на Скиньтика; кузен пожал плечами, прищурился и вдруг улыбнулся.