Московский князь насупился, ответил резко:

— Я ль не просил брата Андрея на Переяславль не зариться? Не послушался. Коли соберется съезд, с тобой, княже Михайло Ярославич, пора Андрею место указать.

— Истину глаголешь, Даниил Александрович, аль то не ведомо, какие козни творит Андрей? Еще с тех лет, как отцом Александром Ярославичем Невским в Городце посажен, алчность свою неуемную никак не сдержит.

— То так, — согласился Даниил. — Прежде я ему верил… Одним словом, осатанел князь Андрей, теперь на все пойдет, дабы власть свою укрепить.

— Коли мы ныне друг дружке в помощь не встанем, князь Андрей нас порознь подомнет. — Тверской князь поднялся. — Час пробил, мне в дорогу пора.

Князь Даниил решительно разбросал руки:

— Никуда я не отпущу тя, Михайло Ярославич. Сейчасец оттрапезуем, в Москве переночуешь, а поутру с Богом. Стыдоба-то какая — татарин-мурза нас, князей, судить будет…

Воротился великий князь из Орды и чует — размежевались князья. Сторону Андрея Александровича взяли ярославский князь Федор Ростиславич и ростовский Константин Борисович. А Михайло Ярославич Тверской и Даниил Александрович Московский наперекор, в защиту переяславского князя Ивана поднялись. Съехались князья во Владимир, а вместо переяславца ближние бояре его явились.

Собрался съезд в просторной гриднице великого князя. Расселись за столом возбужденные, злые. Мурза с одного князя на другого рысий взгляд переводит. Думает, урусы подобны волкам в стае. Но тут же на ум пришло иное: а не так ли и в Сарае? Путь к ханской власти кровью полит.

Великий князь голос повысил:

— Ты, князь Михайло Ярославич, давно на меня злоумышляешь. На то и брата моего, Даниила, подбиваешь.

Тверской князь поднялся во весь рост, громыхнул кулаком по столешнице:

— Я честен и на чужое не зарюсь, не так, как ты, князь Андрей. Отчего на Переяславль замахнулся?

Тут бояре переяславские, сидевшие с краю стола, загалдели:

— Великий князь спит и видит землю нашу к себе прирезать.

— Это при живом-то князе Иване!

— Аль тебе, княже Андрей, неведомо, что князь Иван, паче чего, Москве удел свой завещал?

— Я по праву и по ханской воле всем владею, бояре! — брызгая слюной, ярился князь Андрей Александрович. — Не у меня ли ярлык на великое княжение? И переяславская земля подо мной должна быть.

Князья ростовский и ярославский голос подали, а Московский бородой затряс:

— По какому праву?

— По праву старшинства!

Князья к мечам потянулись. Епископ Сарский Исмаил, молчавший до того (в ту пору во Владимире находился), руки воздел:

— Уймитесь, братья, не распаляйтесь, ибо во гневе человек теряет разум! Прокляну, кто кровь прольет!

Первым остыл тверич. Стихли остальные, а князь Андрей Александрович, подавляя гордыню, заговорил:

— Братья и племянники, пусть будет как и прежде, чем кто владел, ему и впредь держать то княжество.

— Князья вольные в своей земле! — выкрикнул один из переяславских бояр.

Великий князь промолчал, поостерегся, не пролилась бы кровь, эвон как распалились. Мурза хмыкнул, вышел из горницы. Не прощаясь, покинули Владимир князья Михайло Ярославич и Даниил Александрович.

Возвращались князья одной дорогой, и на развилке верст через сорок Михаил Ярославич взял на Тверь, а Даниил Александрович повернул на Москву.

Но прежде в пути о многом, о главном переговорили, как заодно стоять против князя Андрея Александровича. Оба понимали: великий князь зло надолго затаил и может попытаться не только коварством, но и силой завладеть Переяславлем.