— Потом, — отмахивается Скрипач. — Давайте, поехали.

— Стой в желтой зоне пока что, у тебя руки трясутся. Саиш, завел? Становись вторым в красную.

— Угу. Рыжий, а ну, взяли.

«Комбайн» выкатился из блока без звука. Подвели поближе, выдвинули хирургические стулья.

— Не надо пока, пешком постоим, — отмахнулся Кир. — Диски под локти лучше дайте, а тут черти сколько с руками навесу придется…

…Своя кровь уже почти вся — в аппарате. Осталось только десять процентов, их оставить необходимо — существует парадоксальная реакция при использовании заменителей, организм начинает отторгать свою кровь. Эти десять процентов необходимы для того, чтобы потом можно было постепенно заменить эрзац.

Эрзац выглядит, как белесая мутная жидкость — и поэтому Ит сейчас бледен, как белая «доска», на которой он лежит. Ко всем крупным проекциям сосудов подведены и подключены модули, соединенные с системой. К части доступных сосудов помельче — тоже. Маленький разрез, затем вена подхватывается «кошачьим языком», тоненькой лопаткой с шершавым покрытием, выводится наружу, и фиксируется в модуле, который ее разделяет и делает двойную вставку. Установка по две секунды на зону, один из самых быстрых методов общей замены. По одной части модуля уходит в аппарат собственная кровь, по другой — в кровоток поступает заменитель. Метод максимально щадящий, он компенсирует сразу всё: и сердечную недостаточность, и гипоксию, и обезвоживание, и многое другое. Не последнюю роль в этом, разумеется, имеет состав эрзаца.

Замечательная штука, надо сказать, этот кровезаменитель. Очень много всего умеет. Свертываться по команде, например. Темнеть, чтобы обозначить пораженную область. Переносить кислород. Доставлять нужные элементы через любые барьеры, в том числе и через ГЭБ, повышая его проницаемость на время «доставки» и после снижая её до нормы. И многое другое.

Но своя кровь всё-таки как-то лучше… хотя бы потому, что она — живая.

— Красоту из горла выньте, кто-нибудь.

— Подожди, что делаем? «Выньте»… дурацкое дело не хитрое, но в правом легком полно очагов. Левого, считай, вообще нет, только верхушка.

— Состав его уже дышит, надо снизить нагрузку. И оба сердечка мне не нравятся категорически. Они даже без нагрузки еле справляются.

Несколько секунд Дослав напряженно думал, потом произнес:

— Давайте оперативно. Выводим сейчас оба сердца, и, если что не так, работаем дальше, уже не травмируя. В легкие предлагаю гель, быстрее снимем воспаление.

— Через час, — покачал головой Илья. — Организм отчаянно хочет жрать, если вы не заметили. Саиш, подключи дополнительное, пожалуйста. Давайте покормим и понаблюдаем, как дело пойдет.

— Стоп, — это уже Фэб. — Не торопитесь. Тут или/или. Оперативное вмешательство плюс активный метаболизм он точно не выдержит. Так что или рискуем и выводим оба сердца, или пробуем пока что обойтись терапевтическими методами. В конце концов, часть очагов можно убрать на зондах. Я за терапию.

— Фэб, не дури. Сколько ты уберешь очагов из тех же легких зондами? Полсотни? А остальные?.. Легкие, если честно говорить, под замену. В плевральной полости гной, точнее — гнойная капсула, левое легкое не работает, там сдавление. Я бы и сердца под замену поставил, но нет возможности…

— Мы можем выиграть это время, — в голосе Фэба зазвучала мольба. — Илюш, не форсируй! Я тебя умоляю, не форсируй.

— Прекрати панику, — Илья строго глянул на Фэба. — У нас сейчас три приоритета: голова, оба сердца, легкие. Легкие поражены. Оба сердца тоже. Ты же сам видишь — даже на составе температура за час опустилась на полградуса, и всё.