Ит молчал. Смотрел на неё и молчал — потому что все слова снова куда-то подевались. Вернее, слишком много всего появилось сразу. Очень трудно осмыслить и привести к какому-то знаменателю.

— Ты это сделала из-за меня, или потому что… сама захотела? — наконец, спросил он. Глупый вопрос, но ничего другого не пришло ему в голову.

— Я это сделала потому, что я это сделала, — твердо ответила Берта. — А через неделю после того, как сделала, поняла, что да, захотела сама. Я этого действительно хочу, Ит.

— И… кто будет? — Ит уже чувствовал ответ, но сейчас ему хотелось услышать этот ответ от Берты.

— Девочка, — улыбнулась она.

— Человек?

— Ох… Маден сказала, что по фенотипу — да. Почти.

Ит всё-таки сел. Система, конечно, мешала, но ему было не до того. Берта поняла его правильно, пересела к нему, и он тут же сделал то, что сейчас больше всего на свете хотел сделать — обнял её и прижал к себе.

— Ты ведь не уйдешь никуда, правда? — шепнула она.

— Я бы и так никуда не ушел, — тоже шепотом ответил он. — Я весь этот месяц в госпитале думал, и понял, что я не смогу никуда от вас уйти. Может быть, это и неправильно, может быть, прошлая инкарнация была права, когда уходила, но я-то не он… я бы не смог… мы бы мучились все… и ты, и Фэб, и Кир, и мы с рыжим… ничего хорошего бы из этого не вышло… Бертик, ты меня прости, правда… я ведь действительно хотел, чтобы как лучше… но иногда трудно понять, какое зло меньшее…

— Пить больше не смей, — еще тише сказала Берта.

— Не буду, — пообещал Ит. — Чем хочешь клянусь, не буду.

— Черт… столько всего хочется сказать… — Берта на секунду смолкла, собираясь с мыслям. — Видимо, потом скажу. Ложись, они сказали, чтобы ты лежал сегодня.

Но Ит всё никак не хотел её отпускать.

— Скажи хоть что-нибудь, — попросил он.

— Ит, я хочу назвать её Дашей, — Берта чуть отстранилась, заглянула ему в глаза. — Ты не против?

— Господи… почему — против? Дашей? Очень хорошее имя, — Ит, кажется, немного растерялся. — Конечно, я не против, ты что!

— Просто… как-то это всё странно и непривычно. По идее, я ведь должна себя неважно чувствовать, что-то должно болеть, но у меня почему-то ничего не болит, и вообще всё отлично, только есть всё время хочется, — Берта смущенно хмыкнула. — Наверное, это неправильно. Вообще, у меня это в голове тоже пока что не очень уложилось, — призналась она. — Я, и… быть мамой… Ит, из меня, скорее всего, получится хреновая мама. Я не Джессика, я так не сумею.

— Поживем — увидим, — философски заметил Ит. Он наконец-то лег, потому что голова снова начала кружиться. Не так сильно, как ночью, но всё-таки. — У нас впереди полно времени, чтобы об этом подумать.

— Такая ответственность, — Берта покачала головой. — И денег нет, и квартира полуразрушенная.

— Что есть, то есть, — кивнул Ит. — Я, когда ночью очнулся, сперва решил, что у меня галлюцинации. Когда стенку увидел.

Берта расхохоталась.

— Между прочим, эта стенка — плод, так сказать, ежевечерних коллективных трудов, длившихся два месяца, — наставительно сказала она. — Я тебе про каждый элемент этой стенки могу в деталях рассказать, со всеми подробностями. Кто принес, откуда, где украл или подобрал. Так что твоя галлюцинация, как ты понимаешь, вполне материальна. Только трогать не рекомендую.