— Ну понял, понял, — отозвался Скрипач.

— Хорошо, что понял. Так, народ. Разгружайте это дело, а потом пойдемте, присядем куда-нибудь. Поговорить надо. Берта, налей водички, — попросил он. — Всем хороша планета, но чего у вас тут летом такое делается? Тропики какие-то, — пожаловался он. — Хоть бы дождичек пошел, что ли.

Разгружали тюки почти час. Видно было, что постарался весь госпиталь. Что-то купили, что-то втихую подрезали, где получилось, что-то выклянчили у начальства. Фэба и Кира больше всего порадовал лхус, которого оказалось почти килограмм — не иначе, как Олле с Заразой расстарались, а Скрипач пришел в восторг от шести банок сгущенки с сахаром — подарок от Генки и Руби. Рационов Санкт-Рены в тюках нашлось пятьдесят штук, самых разных, причем часть из них — с пометкой nature, это означало, что еда настоящая, не синтез.

— Здорово, — Ит всё никак не мог поверить, что всё это богатство свалилось на них, как снег на голову. — Очень здорово. И очень своевременно. Илья, у меня рот не закрывается, — пожаловался он. — Я не ем. Я жру. Жру и не могу остановиться.

— Ну а чего ты хочешь? — удивился Илья. — Поправляешься потихоньку, и ситуация ваша эта решилась, наконец. Вот и жрешь. Дурак ты всё-таки. Столько нервов вытрепал всем.

— Не знаю, дурак я или нет, но… выбрать было сложно, честно говоря, — признался Ит. — Тяжело это всё. Не хочется про это сейчас.

— Ну, если не хочется, то тогда послушай. Помнишь поговорку — бойтесь своих желаний, они могут исполниться? — прищурился Илья.

— Это ты к чему, Илюш? — повернулся к нему Скрипач.

— А вот к чему. Так, значит. У меня лежит заявка на две хорошо мне известные морды лица в стационарный реабилитационный госпиталь. В Крыму, в Симеизе, если совсем точно говорить. Заявка… синекура. Самая настоящая. Работа — четыре часа в день, тяжелых больных нет, ничего сложного нет, срок подготовки на месте — неделя. Класс у вас для такой работы подходит. На самом деле, — критично заметил Илья, — для такой работы подошел бы любой. Даже однорукий одноногий слепой инвалид с идиотией в степени дебильности.

— Не понял, — медленно произнес Скрипач.

— Ну, для особенно тупых могу разжевать. Кое-кто, — хитрый взгляд в сторону Ита, — подавал кое-какие заявки. Их, понятное дело, отклоняли, я в том числе. Но трое суток назад пришла заявка уже мне. С нижайшей просьбой предоставить парочку подавателей заявок для подработки в госпиталь. И я эту заявку принял. И дал добро. Так понятнее?

— Не очень, — признался Ит.

— Для ударенных на всю голову объясняю совсем подробно, — вздохнул Илья. — Есть госпиталь «Ксения». В Симеизе. Это понятно?

Ит и Скрипач синхронно кивнули. Фэб и Кир тоже. Одна Берта стояла у раковины, с интересом разглядывая банку сгущенки.

— Оттуда пришел запрос на вас двоих, поработать. Ит, ты хотел работать? Так я разрешаю. Езжай. Три месяца работай.

— А кто подал запрос? — словно прозревая, спросил Скрипач.

— Так вы его знаете, — Илья почесал переносицу. — Некий Сергей Волков.

— Блин, Волчара, — восхищенно прошептал Скрипач.

— Он самый. Сказал, что ваш старинный друг. В общем, у него там госпиталь небольшой, и на реабилитации сидят преимущественно летчики, которые вылечились, но вылечились немножечко недостаточно, и хотят полечиться еще. Дошло, наконец?

— До меня дошло, — Кир выпрямился.