— МАМА! — кричу я изо всех сил.

— Что происходит? — к нам подходит другая медсестра, и, судя по ее виду, мягкости от нее не стоит ожидать.

— Алекса немного запаниковала, я пытаюсь ее успокоить.

Вторая медсестра смотрит на меня, приподняв бровь. Она старше, со строгим лицом и пристальным взглядом. Судя по тому, как уверенно она действует, становится понятно что, что работает она здесь уже долго и точно знает, что делать.

— Позови ее мать, — говорит она ровно.

Добрая медсестра разворачивается и быстро выходит. Строгая смотрит на меня. Мой пульс, судя по приборам, все еще высок, и она хмурится, заметив это.

— Ты мешаешь другим пациентам, — говорит она голосом таким же холодным, как и выражение ее лица.

— Я просто хочу к маме, — теперь я почти задыхаюсь. Паника нарастает.

Губы медсестры сжимаются в жесткую линию, и она кладет руку на бедро, от этого я нервничаю еще больше. Она пугает меня до ужаса.

— Милая, — я слышу мамин голос, и страх тут же проходит, словно волной накатывает облегчение. Она рядом.

— Мам! — тихонько зову я.

Она почти подбегает к кровати и обнимает меня, и я успокаиваюсь в ее объятиях. Пытаюсь обнять ее в ответ, но не могу — руки, словно весят по центнеру каждая.

— Что случилось? — спрашиваю я.

Злая медсестра уходит прочь, с нами остается добрая.

— Мы были дома, и тебя резко скрутило. Ты упала в обморок, не помнишь? — она с беспокойством смотрит в мои глаза.

Я напрягаюсь изо всех сил, не понимая, почему не помню того, что случилось совсем недавно.

— Мы вызвали «скорую». — Мама обводит рукой пространство. — Ты в больнице.

Я киваю, но белый туман все еще там.

— Почему?

— У тебя был аппендицит. Врачи сразу забрали тебя в операционную, чтобы его удалить.

— Что? — и тут же, словно в подтверждение ее слов, я чувствую боль внизу живота.

— У тебя лопнул аппендикс, и им пришлось удалить его, пока не началась интоксикация. У тебя мог начаться сепсис, Алекса.

По глазам мамы я вижу, что она хочет сказать что-то еще, но не говорит.

Я чувствую, как кровь отливает от моего лица, когда резкий выдох срывается с губ.

— Как долго я была без сознания?

— Ты была в операционной почти четыре часа. Но сейчас все хорошо. — Мама наклоняется и целует меня в лоб. Я чувствую, как ее беспокойство проходит и мне самой становиться спокойнее.

— Хорошо, — бормочу я.

В этот момент медсестра, которая находится с нами в палате, подходит ближе.

— Прошу прощения, миссис Мерфи, но вам пора. Алексу перевезут в палату через час, так что можете подождать там, — говорит она.

Мама нерешительно смотрит на нее, потом на меня.

— Все нормально, мам. Все будет хорошо. — Теперь я успокаиваю маму, не хочу, чтобы она снова волновалась.

— Сейчас я проверю показатели Алексы, а потом мы перевезем ее в палату, — улыбается медсестра.

— Мы с папой будем ждать тебя там, — мама наклоняется и снова целует меня в лоб.

Я слабо ей улыбаюсь и провожаю глазами, когда она уходит.

— У тебя такая милая мама, — говорит медсестра.

— Спасибо.

Я делаю несколько глубоких вдохов и закрываю глаза. Открыв их, я вижу, что медсестра ушла, но вскоре она возвращается, катя перед собой какой-то монитор на колесиках.

— А это что такое? — спрашиваю я.