— Они из племени лакота, — попробовал убедить арестант.

— Какая мне разница? Ни холодно, ни жарко— пробормотал Риммер. — Мы сумеем от них уйти.

— Не валяй дурака!

— Я не дурак, чтобы поверить тебе, — возразил Риммер. — А ну, ходу! — Схватив поводья лошади, на которой ехала Джесси, Риммер вонзил шпоры в бока своего коня.

— Бишоп, послушай хоть ты меня! — крикнул Крид, но его призыв стался без ответа.

Пробормотав проклятие. Бишоп дернул за поводы коня, на котором сидел Крид, пришпорил своего и перешел в галоп, стараясь не отставать от Риммера, несшегося к невысокому холму, усеянному валунами и булыжниками.

Стоило Риммеру ускорить ход, как индейцы ринулись в погоню. Их пронзительный клич вселял ужас в Джесси, и без того дрожавшую от страха и с трудом пытавшуюся удержаться в седле. Один раз она попробовала оглянуться и успела увидеть только, что Бишоп и Крид скакали совсем близко за ней и Риммером, и их уверенно нагоняли индейцы с устрашающей раскраской на лицах.

Индейцы начали стрелять, и Джесси уже боялась не столько упасть с седла, сколько быть подстреленной.

Риммер и Бишоп вытащили револьверы и стали отстреливаться. Она уже не слышала ничего, кроме отрывистого лая винтовочных и револьверных выстрелов. Они почти доскакали до вершины холма, за которым Риммер надеялся укрыться от погони, как индейская пуля выбила его из седла.

Джесси услышала победный выкрик индейца, но весь мир поплыл и стал переворачиваться у нее на глазах, и вместе с подстреленной лошадью она, кувыркаясь, рухнула на землю. Она успела лишь вскрикнуть, как на нее быстро надвинулась жухлая трава, и все померкло.

Первые минуты она не двигалась, но, осознав, что стрельбы больше не слышно, с часто бьющимся сердцем поднялась и села. Ее лошадь в судорогах билась неподалеку: стрела пробила ей шею.

Риммер лежал мертвый. Трое индейцев с криками пронзали его копьями, украшенными перьями. В нескольких метрах от нее растянулось тело Бишопа. Его поза говорила о том, что он тоже мертв. Она отвернулась, подавляя тошноту, увидев, что индеец с ножом склонился над головой Риммера.

«Где же Крид?»

Беспокоясь за него, она встала, позабыв о страхе за себя саму. И тут увидела его лежащим в пыли, как только что лежала и она, лицом вниз, с рубашкой, мокрой от крови. Вокруг него стояло несколько устрашающе раскрашенных индейцев.

— Оставьте его в покое! — крикнула она пронзительно и побежала к Криду.

Воин с тремя орлиными перьями в волосах успел схватить ее за руку, прежде чем она успела дотронуться до мужа.

— Отпустите меня! — Она ударила того, кто, держал, по лицу и лягнула ногой по голени. Но не тут-то было. — Пустите меня к нему!

— Инила, виньян, — спокойно проговорил индеец, но по его голосу она безошибочно поняла, что он привык повелевать и предупреждал ее вести себя тихо

— Пожалуйста, — умоляла Джесси, — пожалуйста, дайте мне подойти к нему.

Воин с удивлением смотрел то на ее лицо, то на чокер на ее шее.

— Где ты взяла это? — спросил он резким тоном

— Его дал мне он, — она указала на Крида. Джесси слишком волновалась за него, чтобы обратить внимание на то, что индеец говорит по-английски.

Воин так скептически глядел на нее, будто не верил, что Крид мог кому-то отдать свою индейскую безделушку.

Джесси с трудом удерживала слезы.

— Он умер?

— Пока нет.

Джесси снова взглянула на Крида. Двое индейцев стояли возле него на коленях. Наконец до нее дошло, что они не собираются причинять ему вред.