— Ты могла это сделать сегодня утром.

— Я… я не могла.

— Не могла? Подвернулось дельце поважнее?

— Роза мне не позволила.

— Не позволила? — Гаррингтон скептически посмотрел на нее. — И что она сделала? Связала тебя?

Джесси кивнула, вновь вспомнив, как боролась с Розой и как та привязывала ее руки в спинке кровати. Так страшно и так унизительно.

Какое-то время Гаррингтон выглядел удивленным, потом фыркнул, подумав: «Привязали ее, как же! Несомненно, эта крошка наговорит всякой всячины, только бы вытащить Мэддигана из тюрьмы».

Он зашелестел бумагами, сваленными на столе.

— Ты отнимаешь у меня время, Джесси. Иди-ка ты лучше домой. У меня дела.

Глаза Джесси наполнились слезами отчаяния. Крид, к сожалению, оказался прав. Гаррингтон ей не поверил.

— Можно мне с ним повидаться еще раз, прежде чем я уйду?

— Двадцать минут в день. Ты знаешь правила.

— Ну, пожалуйста.

— Черт тебя побери, девочка, иди домой!

Секунду-другую она с удивлением смотрела на него. Но потом, боясь его разозлить и из страха, что на следующий день он не позволит ей повидаться с Кридом, отяжелевшими от отчаяния шагами направилась к выходу.

Через три дня его увезут, и она больше никогда его не увидит.

Лицо Крида исказилось, когда Гаррингтон вошел в коридор тюрьмы в сопровождении своего заместителя, Джейка Рутледжа.

—Отойди от двери, Мэддиган, — приказал Гаррингтон, вставляя ключ в замок. Крид смерил Рутледжа долгим оценивающим взглядом. Парень, похоже, стремился выслужиться. Судя по взгляду широко расставленных карих глаз Рутледжа, Крид понял, что заместитель шерифа только и ждет, чтобы он попытался бежать, или прыгнуть на Гаррингтона, или просто сделал одно неосторожное движение… Тогда у Рутледжа появился бы повод, и он смог бы нажать на курок.

«Упаси меня Бог от этих юнцов с револьверами». Крид отошел от двери камеры.

— Повернись, — грубо приказал Гаррингтон. — Положи руки на затылок. И без глупостей.

Крид выполнил требования. Он почувствовал прикосновение ствола револьвера Рутледжа, уткнувшегося ему в спину, и знал, что Рутледж нежно поглаживает спусковой крючок, только и ожидая, когда Крид сделает какое-нибудь неверное движение.

Джейку Рутледжу безумно хотелось заработать себе авторитет, поэтому убийство такого известного стрелка, как Крид, могло бы стать неплохим началом.

Наручники защелкнулись на запястьях, и Крид вздрогнул, понимая, что у него отняли последний шанс бежать.

— Пошли.

Гаррингтон пошел впереди. Его рука лежала на рукоятке револьвера в расстегнутой кобуре. Рутледж замыкал эту короткую процессию.

Выйдя наружу, Крид невольно заморгал от яркого солнца. Когда его глаза привыкли к слепящему свету, он увидел Джесси, молча стоявшую на противоположной стороне улицы с мокрыми от слез щеками. На ней было зеленое платье, хотя и не то, которое покупал он, но ботинки такие же, как он сам ей тогда выбрал. Крид слегка улыбнулся, понимая, что она купила это платье именно из-за его цвета.

Джесси. Она приходила в тюрьму каждый день. Она приходила к нему, мужественно улыбаясь, подобно единственному светлому лучику надежды. Каждые поцелуй казался слаще предыдущего, и ему очень хотелось, чтобы его жизнь сложилась по-другому, чтобы он встретил ее в другое время и в другом месте.

Она плакала, рассказывая ему, что Гаррингтон отказался ей поверить, но Крид другого и не ожидал Никто бы не поверил словам семнадцатилетней девушки или словам профессионального стрелка с подмоченной репутацией.