— Ревностью? Ты ревнуешь?

Крид кивнул:

— Просто позеленел от нее. Взглянув на Филипса, я понял, что это как раз то, что тебе нужно, а я таким никогда не стану.

Губы ее искривились.

— И ты приревновал меня? К кому, к Джиму Филипсу?

— Ну да.

Не сдержавшись, она громко расхохоталась. Сама идея, что Крид мог приревновать ее к Джиму Филипсу, показалась ей нелепой.

— Ты не объяснишь мне, что в этом смешного? — спросил Крид.

— Ты. Ты смешон. Ох, Крид, — сказала она, взяв его за руку. — Неужели ты не понимаешь, что ревновать к Джиму Филиппсу— это все равно что льву ревновать к котенку.

— Женщины— это котята, — раздраженно возразил Крид. .

— Я— львица, — сказала Джесси, просовывая свою руку ему под локоть.

— Ты меня прощаешь?

Она склонила голову и с озорным выражением в глазах произнесла:

— Возможно.

— Возможно?

— Почему ты приревновал меня, Крид?

— А как ты думаешь?

— Я не знаю. Скажи мне об этом сам.

— Я люблю тебя, Джесси, вот почему. Люблю. Ты ведь это хотела услышать?

— О да. — Она на мгновение закрыла глаза, думая о том, что он никогда не узнает, как долго она тосковала по этим словам.

— Я люблю тебя. — Он обнял ее и ласково погладил по спине. — Я люблю тебя. — И он начал осыпать поцелуями ее лицо, щеки, брови.

Она смотрела в его глаза — глаза, переполненные нежностью.

— А ты часто будешь говорить мне эти слова, а то я боюсь их забыть?

— Каждый день, — обещал он.

— Ну что ж, тогда я прощаю тебя.

Взявшись за руки, они пошли к гостинице. Крид отпер дверь, зажег лампу и посмотрел на кровать, которая, казалось, вдруг заполнила собой всю комнату. Он чувствовал, что Джесси стоит рядом. Медленно он повернулся и посмотрел ей в лицо

— Если ты перестанешь смотреть на меня так, то я буду спать на полу, — сказал он охрипшим голосом.

— А если нет?

— Тогда я стану любить тебя всю ночь, пока не взойдет солнце.

— Правда? — Она шагнула к нему, вспоминая, сколько раз он уже начинал любить ее и в последний момент отступал. — Правда?

Она подходила к нему все ближе и ближе и наконец приподнявшись на цыпочки, обняла за шею и поцеловала.

— Возьми меня, Крид, — прошептала она, и он почувствовал ее горячее, опьяняющее дыхание. — Возьми меня и люби до восхода солнца.

— Джесси…

— Ты еще не передумал?

— Мне только не хочется, чтобы ты потом пожалела.

— Я не пожалею, — прошептала она, — обещаю.

— Недавно я просил тебя стать моей женой, ты помнишь?

Джесси кивнула.

— В этом городе наверняка кто-нибудь сможет обвенчать нас. — Он ласково дотронулся пальцами до ее щеки. — Я не смогу ждать больше ни одного дня.

— Я тоже не смогу.

— Ты уверена?

Она собиралась сказать: «Да, конечно, я уверена», — но потом вспомнила о своей матери, и о Розе, и обо всех мужчинах, с которыми они находились в определенных отношениях. Она стыдилась матери и сестры, особенно после того, как стала достаточно взрослой, чтобы понимать, чем они занимались и чем зарабатывали на жизнь.