— что?

— А как ты думаешь?

Взглянув в его глаза, она почувствовала, как ее щеки опалило жаром, и задрожала от возбуждения.

Он закрыл и запер дверь. И, бросив седельную сумку в угол комнаты, тихо произнес, растягивая слова:

— Подойди ко мне, миссис Мэддиган.

— Зачем?

— А разве ты не хочешь увидеть то, что я собираюсь тебе показать?

Еле сдерживаясь от смеха, она попыталась выглядеть безразличной. — Мне кажется, я все уже видела.

В темных глазах Крида искрило веселье.

— Уже устала от меня?

— А ты как думаешь?

— Я-то думал, что я самый счастливый человек в мире или буду им, когда ты получишь здесь кое-что чертовски приятное.

Джесси приближалась к нему, нарочито игриво покачивая бедрами. Склоняя головку то влево вправо, она внимательно разглядывала его, слегка приоткрыв губы… А сердце ее билось и стучало так часто… Ведь она знала, что он ее жаждет так же сильно, как и она его…

— Вот и я, Крид…

— Джесси.. — с тихим стоном он подхватил ее на руки и понес в постель.

Вначале он думал, что сумеет заниматься любовью медленно и нежно, соблазняя ее нежными словами и мягкими ласками, но искра, вспыхнувшая в нем, разожгла огонь страсти, раздуваемой ее близостью, вкусом ее губ, прикосновениями ее рук, уже проникших под его рубашку и ласкающих спину.

Он покрывал ее пылкими поцелуями, все глубже хороня сомнения в нежности и призывности ее объятий, позабыв, кто он и кем был.

В эти короткие и жаркие мгновения в целом мире не существовало ничего, кроме женщины, лежавшей в его объятиях.

Она улыбнулась, когда он, поднявшись на ступеньку вагона, подал ей руку.

«Мой муж», — подумала она, и от радости кровь побежала быстрее. Она скользнула на сиденье, Крид, уложив под него сумку с одеждой, занял место рядом с нею.

Джесси положила головку ему на плечо и, вздохнув, прикрыла глаза, чувствуя себя вполне удовлетворенной.

Крид обнял жену за плечи и прижал к себе, словно желая защитить от целого света. «Моя супруга. Проклятие, чтобы осознать это, требуется время».

Невеселая улыбка скользнула по его губам. Не было ничего удивительного в том, что она устала. Занимаясь с ней любовью, он не давал ей уснуть до самого утра. Он овладевал ею снова и снова, как будто старался доказать себе и ей, что она и в самом деле принадлежит только ему, что он может брать, как только захочет. У него никогда еще не было такой женщины, как Джесси. В его объятиях она преображалась, казалось, что под его руками ее тело пламенело и в то же время струилось, будто нежный шелк. Каждый раз он целиком погружался в ее неизъяснимую теплоту и гладкую мягкость. А когда наконец оторвался от нее, заставляя себя оставить ее в покое и дать хоть немного отдохнуть, она вдруг накрыла собой его тело, возбуждая его опять своими ручками и губками, удивляя глубиной своей страсти.

Джесси. Он смотрел в окно, полный решимости дать ей все, что она пожелает, все, что она заслуживает.

Его мечтания прервались в тот момент, когда он увидел идущего по узкому проходу вагона высокого мужчину в куртке из овчины и черной шляпе с плоскими полями. Его вдруг кольнуло тревожное предчувствие. Он видел этого человека раньше, но где?

Когда тот проходил мимо, взгляд его глаз, голубых и холодных, словно подернутое льдом озеро, хлестнул Крида по лицу.

Черт! Крид внезапно почувствовал зуд между лопатками и понял, что мужчина уселся позади них.

Наклонившись к уху Крида, он произнес тихим голосом:

— Не делай резких движений, Мэддиган, если не хочешь, чтобы твою требуху размазали по твоей даме.