Проводив Селимуса долгим взглядом, Уил повернулся к Лимберту и распорядился, чтобы ему налили кружку воды из кувшина. Опустившись на колени рядом с Миррен и осторожно приподняв голову истерзанной девушки, он влил ей в рот немного воды. Ресницы Миррен дрогнули, и она открыла глаза.

— Меня зовут Уил, — с трудом произнес юноша.

У него перехватило горло, и больше он не смог выдавить из себя ни слова.

— Я знаю, — прохрипела Миррен. Ее пересохшие, искусанные губы кровоточили. — В благодарность за твою доброту я наделяю тебя даром. Используй его для того, чтобы отомстить за меня, Уил.

Голос Миррен слабел. Уил едва смог разобрать ее последние слова. «Что ты можешь дать мне, бедняжка?» — подумал он, с жалостью глядя на измученную девушку. Миррен снова закрыла глаза.

— Теперь ее ждет костер, Тирск, — бросил один из тюремщиков, и обмякшее тело Миррен вытащили в коридор.

— Когда это произойдет? — хмуро спросил Уил, обращаясь к Лимберту.

— Прямо сейчас. Зачем откладывать? — усмехаясь, промолвил Исповедник.

ГЛАВА 4

Уил шагал во главе большой вышедшей из города колонны, направлявшейся к холму, на котором сжигали ведьм. Лишь немногие пожилые горожане помнили последнюю казнь на костре. Молодежь ни разу не видела этого ужасного зрелища. Публичная смертная казнь в Моргравии обычно производилась быстро, без излишних театральных эффектов. В королевстве жил суровый народ, привыкший к войнам и кровопролитным сражениям, и моргравийцам было не до ярких зрелищ. Приговоренным к смерти знатным господам отрубали голову мечом, а простолюдинам — топором. Так расправлялись с убийцами и изменниками. Тех же, кто был виновен в менее тяжких преступлениях, отправляли на виселицу. Наказание суровое, но милосердное, поскольку смерть наступала мгновенно. Магнус не хотел, чтобы казнь превращалась в развлечение для зевак. Но ведьм по сложившейся традиции приговаривали к сожжению, и это зрелище становилось настоящим спектаклем для горожан.

Зеркиане в день казни обычно старались создать праздничную атмосферу. И хотя веселья, царившего в такие дни в прошлом, власти теперь не допускали, детали театрального действа сохранились. Вот и сегодня возглавлявшие процессию Охотники за ведьмами разжигали суеверия толпы, делая жесты, которые, как считалось, оберегали человека от колдовских чар.

Многие моргравийцы присоединились к колонне из простого любопытства. Но в толпе были и такие, кто действительно испытывал страх и ненависть к ведьме. Лимберт хотел доказать горожанам, что Миррен представляла реальную опасность. Он намеревался разбудить низменные чувства и внушить горожанам желание увидеть своими глазами страдания объятой пламенем ведьмы.

Уил пребывал в мрачном расположении духа. Смерть матери, а затем гибель отца сделали его угрюмым. Юноша чувствовал себя одиноким в этом мире. События сегодняшнего дня вызывали в его душе ярость и гнев. Он и не подозревал, что способен испытывать столь сильные эмоции. И как всегда, источником всех неприятностей для него был Селимус. Если бы не принц, Уил не оказался бы в застенке, где пытали Миррен.

Элид догнал друга и зашагал рядом с ним. Слухи о дерзком поведении Уила в камере пыток уже облетели замок.

— Ты считаешь, что вел себя благоразумно? — осторожно спросил Элид, видя, что его друг мрачнее тучи.

Уил резко остановился.

— Если бы ты был там, то понял, почему я это сделал.

— И что же ты сделал? — прищурившись, спросил Элид.

— Тебе этого все равно не понять.

— Почему ты так думаешь?

Уил пожал плечами. Он немного успокоился, на смену гневу пришла твердая уверенность в своих силах. Герин учил его сдерживать бурные эмоции и использовать гнев и ярость лишь тогда, когда научишься обуздывать их.