Покой и мир, царившие среди пурпурных вершин, не были неизменными; иногда Конану приходилось браться за меч, а Рине - раскрывать свою сумку с дисками. К счастью, опасности всегда приходили с нижних ярусов, и к счастью, девушка умела если не предупреждать, то предвидеть их. В один из дней - вернее, условным утром, когда путники, покончив с трапезой, собирались двинуться в путь - она вдруг встревожилась и велела Конану спрятать дорожные мешки обратно в дупло. Торопливо оттащив поклажу к задней стене просторного сухого убежища, киммериец встал у входа, наблюдая, как Рина ходит по поляне среди красных трав и черных колокольчиков. Она то склоняла голову к плечу, то замирала на месте, прикрыв глаза и к чему-то прислушиваясь, то быстрым шагом отступала в сторону, словно где-то под ней скользил невидимый хищник, готовясь броситься на жертву.

    Наконец Конан не выдержал.

    - Что там? - крикнул он, потянувшись к рукоятям мечей. - За нами следят?

    - Тише, - девушка махнула рукой. - Иди сюда, только осторожней. И приготовься!

    Обнажив клинки, Конан приблизился и бросил быстрый взгляд на Рину. Тяжелая сумка с дисками, что оттягивала ее пояс, была расстегнута, милое личико девушки казалось сосредоточенным и суровым.

    - Юркая тварь, - пробормотала она, - и очень большая. Как бы нам не пришлось...

    Внезапно Рина отскочила в сторону, вытянув руку и показывая на некое место в траве, выглядевшее, как полагал киммериец, вполне безобидным.

    - Тут, Конан, тут! Руби! - Стальной диск сверкнул в ее пальцах, гибкая фигурка замерла в напряжении.

    Алый травяной покров вспучился, стремительно превращаясь в невысокий холм; раздался треск рвущихся корней, почва раздалась под мощным напором, и на поверхность вынырнул остроконечный бивень. Толстый - Конан не смог бы охватить его обеими руками - и длинный, как копье фалангита! Свистнули мечи; киммериец едва успел разглядеть клыкастую пасть под костяным наростом, яростный глаз, горевший дьявольским пламенем, и гибкую шею в пунцовой чешуе - или то было туловище гигантского змея?

    Он рубанул наискось обеими клинками, высекая из этого живого бревна кровавый клин плоти. Огромная рана брызнула алым, и голова чудища, увенчанная страшным бивнем, словно надломилась; оно слепо таращилось на киммерийца, раскрывая бездонную пасть. Вдруг Конан заметил, что круглый яростный зрачок твари потух, рассеченный стальным диском - этот монстр не видел его! "Когда же малышка успела..." - подумал он о Рине и ударил снова, стараясь держаться подальше от жутких челюстей.

    Похоже, его мечи наткнулись на кость, на спинной хребет чудовища, истекавшего кровью - а это значило, что бой наполовину выигран. Наполовину! Конан метался рядом с гибкой шеей твари, уворачивался, падал наземь, вскакивал - и рубил, рубил... Хребет у зверя оказался прочным, но и клинки Рагара не подвели - киммериец перешиб кость с пятого раза. Потом удары снова пошли в мягкое, и вдруг огромная голова отделилась, рухнув на травяной ковер, а обрубок шеи соскользнул вниз, в рваную дыру, и исчез из вида.

    Конан, утирая локтем пот со лба, отступил на пару шагов и огляделся. Голова чудища походила на наконечник боевого тарана и весила, пожалуй, с доброго бычка. Пилообразные клыки в широко раскрытой пасти были залиты кровью, глаза лопнули и вытекли, длинный раздвоенный язык вывалился на траву. Но и мертвой эта тварь выглядела ужасно!

    Обогнув жуткий трофей, киммериец приблизился к дыре и посмотрел вниз.