Забравшись наверх, он проскользнул в проем между зубцов парапета, сжался, словно огромная кошка, и спрыгнул во двор. Ноги его спружинили, ударившись о твердую землю; он замер на миг, прислушиваясь и втягивая воздух ноздрями. На зрение полагаться не приходилось, ибо вокруг царила кромешная тьма - в эту ночь тучи затянули небо, и слабый свет нарождавшейся луны не мог пробиться через их плотную завесу.

    Присев на корточки, Конан ощупал почву у самых своих ступней. Она была плотной, утоптанной и немного колкой - видимо, вдоль стены шла мощенная гравием дорожка. Рука юноши двинулась дальше, пальцы коснулись мягкой травы и каких-то прутьев. Кустарник, догадался он, и встал во весь рост, уже не опасаясь, что его заметят из дома. Смутные контуры массивного одноэтажного строения, в котором размещалась меняльная лавка Хеолота Дастры, маячили где-то впереди, почти сливаясь с темным покровом туч, нависавших над горизонтом.

    Протянув руку вверх, Конан нащупал перекрестье меча, и прикосновение к прохладной бронзе вселило в него уверенность. На этот раз он закрепил клинок на спине - чтобы не болтался в ногах; рифленая рукоять торчала у правого плеча. Над левым, иногда ударяясь о щеку, болталась небольшая плетенка из бечевы, привязанная к ремешку, который охватывал виски киммерийца. В ней сидел Шеймис собственной персоной, занимая стратегическую позицию у самого уха хозяина - в противном случае тот мог не расслышать его советов. Кроме меча, веревки с крюком и крохотного демона, Конан прихватил с собой только котомку с припасами, прочный мешок да коготь Нергала - воровскую "лапу", отнятую у рыжего Глаха три или четыре дня назад.

    Юный киммериец провел это время, слоняясь по окрестностям Шандарата, по шумным городским базарам, улицам и площадям; вечерами, после сытного ужина, он сидел в своей каморке, обдумывая план предстоящей операции. После долгих совещаний с Шеймисом, Конан решил, что браться с ходу за почтенного Неджеса слишком рискованно. Первый советник владыки, фактически - второе лицо в стране! Пошарив в его ларцах, надо быстро уносить ноги тут рыжий Глах был прав, совершенно прав. Для первого случая Конану хотелось выступить поскромнее, подвергнув инспекции сундуки менялы Хеолота. В конце концов, его воровская карьера совсем не обязательно должна начинаться с человека властительного, с нобиля и вельможи; монеты ростовщика ничем не хуже золота важного сановника.

    Тем не менее Конан потратил половину дня, чтобы прогуляться по южной дороге, разыскать и осмотреть обитель почтенного Неджеса, а также наметить пути неизбежной ретирады. В Шандарате имелись трое врат, от коих шли три главные дороги - Гирканская, Туранская и Бритунская, пересеченные Окружным трактом, что охватывал полукольцом городскую стену. По северной, Гирканской, он прибыл в город вместе с Фаралом, и этот почти безлюдный путь, используемый, в основном, для переброски войск к границе, его не интересовал. Южная дорога, Туранская, была куда более перспективной оживленная торговая артерия, что тянулась через степи и полупустыни вдоль побережья Вилайета до самого Султанапура, крупного имперского порта. Обобрав Неджеса и прихватив на его конюшне доброго жеребца, Конан мог за ночь изрядно оторваться от преследователей, свернув либо на юг, к Заморе и городу воров Аренджуну, либо на запад, в сторону родной Киммерии. Этой второй возможностью не стоило пренебрегать, ибо западный тракт, Бритунский, вел к перевалам через Кезанкийские горы и проходил вначале по пустынным местам, а затем по довольно лесистым предгорьям, предлагавшим массу возможностей запутать след и уйти от погони. Однако, избрав этот путь, Конан был бы вынужден отправиться домой или пробираться в Аренджун сквозь глухие чащи, по холмам и горам.